Здравствуй, Никто

... я жила в «сейчас», не думая про «потом».

Я просто ушла в себя. Вроде как спряталась в панцирь — я тут, я все вижу, но ничего не чувствую.

С людьми вообще ужасно трудно.

Только когда теплая сладкая жидкость проникла в кровь, я поняла, как внутри холодно и пусто.

Где бы я ни был, я каждую секунду ожидал ее встретить. Залезая в автобус, я оглядывался, ища ее фигуру среди пассажиров. Входя в каждую дверь, я дрожал от напряжения, думая, что сейчас увижу ее. Она была всюду и нигде.

Как любовь может превратиться в ненависть, и почему люди, которые любят тебя больше всех остальных, могут и ранить сильнее всех?

Порою из благих побуждений мы совершаем жуткие глупости.

Когда называешь вещи своими именами, они уже не так страшны.

Да, я ненавидел ее за то, что ушла, и все-таки мечтал, чтоб она вернулась.

Я боялся перемен, боялся оставлять свой привычный мир, потому что знал: так, как раньше, уже не будет.

Удивительно, как легко можно заставить себя поверить в то, во что тебе хочется поверить.

Неужели, это я? Одинокая, такая одинокая как никто в мире.

Мне всегда казалось, что в этом есть что-то глубоко интимное, в держании за руки то есть. Всегда чувствуешь, даже не глядя, что чувствует тот, кого ты держишь за руку.

Телефоны всегда оставались для меня зловещими и чуждыми приспособлениями. Они принуждают врать, принуждают говорить не то, что ты думаешь. Можно ли рассказать, что у тебя на душе, если не видишь глаз собеседника?

Часто горе придает людям сил, таких сил, которых они раньше в себе не знали, а порой горе, наоборот, отнимает все силы.

Часто так бывает: женятся люди и думают, что теперь для них откроется новый мир. А получается наоборот. Старый мир — и тот закрывается.