Даррен Шэн

Иногда будущее можно читать, как открытую книгу, а иногда оно сокрыто от нас. Есть только один вариант будущего, который исполнится, но никто не знает, какому из сотен вариантов суждено сбыться.

 Лучше погибнуть с честью, чем жить в позоре.

Любое ранение почетно, если вышел из битвы победителем.

Мир стал бы проще и безопаснее, если бы мы высказывали свои истинные мысли открыто.

В наши дни люди стали ужасными эгоистами.

Какое все-таки непрочное создание человек.

Иногда очень трудно решить, кому верить: родному отцу или лучшему другу.

Жизнь — штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец.

Никогда не доверяйте всем подряд. Потому что даже тот, кого вы считали близким другом, может обмануть вас.

Пауки, как правило, не нападают на тех, кто больше их самих, пока есть меньшие и более уязвимые жертвы.

— Мой учитель был справедлив, но строг. Когда я сказал ему о том, что передразниваю его, он стал пристально следить за моей речью. Стоило мне сказать «щас», «ага» или «не-а», он выдергивал у меня из носа волосок! — Ух ты! — Это правда. — Щипчиками? — Нет, ногтями. — О-о-о! — Я просил его не делать этого, обещал никогда не подражать ему. Но Себа любил доводить начатое дело до конца. После нескольких месяцев такого наказания мне в голову пришла блестящая идея — прижечь волоски в носу раскаленным докрасна шомполом — никогда не пробуй это повторить! — чтобы они больше не росли. — И что было потом? — Тогда он принялся выдергивать волоски из еще более нежного места. — Какого? — Не скажу, это слишком стыдно. (Позднее, оставшись с Себой наедине, я задал ему тот же вопрос. Он насмешливо подмигнул и ответил: «У него из ушей!»)

— Пусть вас не обманет его возраст. На самом деле он хитрее, изворотливее и проворнее любого вампира, и проведет любого как мальчишку. — Ты это испытал на собственном опыте, — хохотнул Себа. — Помнишь, как ты задумал выкрасть полбочки моего лучшего вина и подменить его каким-то пойлом? — Прошу тебя, не продолжай, — страдальчески ответил мистер Джутинг. — Я был тогда молод и глуп. Не напоминай мне об этом. — Что тогда произошло? — спросил я, наслаждаясь смущением вампира. — Расскажи ему, Лартен, — сказал Себа, и мистер Джутинг кивнул с покорностью ребенка. — Себа первым успел к бочке, — пробормотал он. — Опустошил ее и подменил вино уксусом. Я проглотил с полбутылки, прежде чем сообразил, в чем дело. Полночи меня рвало. — Не может быть! — расхохотался Гэвнер. — Я был юн, — проворчал мистер Джутинг. — И жизни не знал. — Но я многому научил тебя, Лартен, не правда ли? — заметил Себа.

— Как вкусно, — промычал я. — Лучше не бывает, — подтвердил Гэвнер. — А вы почему не едите бульон? — спросил я мистера Джутинга, жевавшего черствый хлеб. — Бульон из летучих мышей мне вреден, — ответил он. Моя рука застыла на полпути ко рту. Сочный кусок хлеба, смоченный бульоном, шлепнулся на стол. — Бульон из летучих мышей? — пискнул я. — Конечно, — подтвердил Гэвнер. — А ты думал из чего? Я уставился на темную жидкость в миске. В неверном свете я наконец разглядел тонкое кожистое крыло, что выглядывало из жижи. — Кажется, меня тошнит, — простонал я. — Не глупи, — фыркнул Гэвнер, сдерживая смех. — Когда ты не знал, из чего приготовлен бульон, он тебе понравился. Представь, что это замечательный куриный супчик.

Вся наша жизнь — сплошной вызов, и только те, кто способен открыто встретить его, знают цену жизни.

У каждого из нас есть место назначения, в которое мы обязаны прибыть вовремя.

Мы гордые создания, Даррен, мы живем, соблюдая кодекс чести. С нашей точки зрения, лучше лишиться жизни, чем лишиться чести.

Никогда не сдавайся, даже если поражение покажется тебе неизбежным.

Уж лучше искать, чем сидеть и ждать. По крайней мере, таким образом мы вроде как начинаем сами управлять своей судьбой.

Битвы начинаются и заканчиваются, но война тянется бесконечно.

— Я буду скучать по этому месту, — вздохнул Эвра. — Мне нравится жить на природе. В городе звезды не такие яркие. — Я и не знал, что тебе нравится астрономия, — сказал я. — Дело не в этом, — отозвался он. — Просто я люблю смотреть на звезды.

Ничто не вечно в этом мире, даже человеческий облик.

На память никогда нельзя положиться. Она — великий обманщик.

— Ты храбрый парнишка, — продолжил мистер Карлиус. — Замечательный молодой человек. Пожертвовал всем, чтобы спасти своего друга. Немногие бы решились на такое. В наши дни люди стали ужасными эгоистками. Приятно осознавать, что в мире еще остались герои. — Никакой я не герой, — буркнул я и залился краской. — Да нет же, герой, — не уступал он. — Как еще назвать человека, который поставил на карту все ради другого человека?

Взрослым не особо нужны друзья. Папа как-то раз сказал мне, что взрослые привыкают к тому, что у них не очень много друзей. У них есть работа, хобби, масса интересных занятий, зачем им друзья? Но для меня друзья всегда были очень важны, не меньше, чем родные.

Так нечестно. Все так говорят — «когда повзрослеешь». Что было бы сейчас, если бы Александр Македонский ждал, когда повзрослеет? А как же Жанна д'Арк? Если бы она дожидалась, когда повзрослеет, англичане бы захватили и колонизировали Францию. Кто знает, когда человек уже повзрослел и может сам принимать решения? Это знает только он сам.