Маугли. Книга Джунглей

— Не забывай, что ты человек. Не забывай, стая тебя выгнала. Пусть волки гоняют собак, а ты человек. — Это правда, что я человек, но нынче ночью я сказал, что я волк. Этому меня в крови. Я охотник Свободного народа, и останусь им, пока не уйдут рыжие собаки.

Умирать, так умирать!

– Бык, внесённый в виде платы десять лет тому назад? – послышались в стае ворчащие голоса. – Какое нам дело до костей, которым минуло десять лет? – Или до честного слова? – сказала Багира, оскалив белые зубы. – Правильно вас зовут Свободным Народом!

Закон подобен цепкой лиане: он хватает всякого и никому от него не уйти.

— Мф! Что говорит Закон Джунглей, Балу? Балу вовсе не желал новой беды для Маугли, но с Законом не шутят, и потому он проворчал: — Горе не мешает наказанию. Только не забудь, Багира, что он ещё мал!

Мы велики! Мы свободны! Мы достойны восхищения! Достойны восхищения, как ни один народ в джунглях! Мы все так говорим — значит, это правда.

— Нет, смотри сам, Маленький Брат, — повторил Балу. — Ничего постыдного нет в этой охоте. Когда мед съеден, мы оставляем пустой улей. — Сбросив кожу, уже не влезешь в нее снова. Таков Закон, — сказал Каа.

— Что за беда? Это же только люди. Они сами убивали друг друга и были очень довольны, разве не так? — сказала Багира. — Но все-таки они еще щенки, а щенок готов утопиться, лишь бы укусить луну в воде. Я виноват, — сказал Маугли, — говоря так, как будто знаю все на свете.

Что есть, то уже было. То, что будет, — это только забытый год, вернувшийся назад.

Лучше быть растерзанным зверями, чем убитым людьми.

Люди есть люди, и речь их похожа на хор лягушек в пруду.

Людям неприменно надо расставлять ловушки для других людей, а без этого они всё будут недовольны.

Это то, что переходит из рук в руки и не становится теплей.