Лэйни Тейлор

Никогда не отказывайся от своей доброты, дитя. Оставайся сама собой, столкнувшись лицом к лицу со злом — это проявление силы.

Красота. Из-за нее люди становятся глупцами, как беспомощные мотыльки, бросающиеся на огонь.

Это же самая приятная часть, конфетно-букетный период. Прежде, чем становится ясно, что перед тобой очередной придурок.

... Это потому, что надежда исходит от тебя самого, а желания — всего лишь магия. Желания — обман. Надежда же истина. Надежда обладает волшебной силой.

Стань самураем: ведь никогда заранее не знаешь, с чем столкнешься по ту сторону неба.

А кто всегда кричит громче всех? Ханжи. И трусы.

Настоящее — это всегда лишь мгновение, отделяющее одно от другого. Мы балансируем на самом краю этого мига, и именно он определяет, какое будущее мы построим.

Надежность любой цепи определяется надежностью самого слабого звена. Все определит самый невыдержанный.

Забудем прошлое. Настоящее оставляет нам достаточно тем для обсуждения. И будущее, разумеется.

Кошмары надо заедать мороженым. Семейная традиция.

От боли появляется особая близость. Каждый, кто когда-либо утешал страдающего, знает об этом — беспомощная чуткость; объятия, шепот и медленные покачивания, когда двое объединяются против одного врага, — боли.

Нет никакой слабости в том, чтобы попросить помощи.

Забавно, как незначительная ненависть может перерасти в нечто внушительное и поглотить все остальные чувства.

Мелким людишкам — мелкие грезы.

Надо знать своего врага.

Все когда-нибудь закончится. Может через год, а может через сотню лет, но конец всегда приходит.

Яд — для трусов. Враги должны истекать кровью.

Все дети невинны. Все дети неприкосновенны.

Разве дружба может строиться на отговорках и лжи?

Самым большим для сироты остается любовь.

— Бабочки в животе. — Кару вздохнула. — Как я тебя понимаю. Знаешь, что я думаю? Они всегда там находятся, у каждого. — Как бактерии? — Какие бактерии? Бабочки! И бабочки у одних людей на химическом уровне реагируют на бабочек других людей. Это как феромоны — когда они рядом, бабочки начинают свою пляску. И ничего с этим не поделаешь, это... Это химия. — Химия. Как романтично. — Сама знаю. Дурные бабочки.

— Людям иногда удается увидеть обрывки прошлого, — говорил он. — Остальное они придумывают сами. Во всем виноваты сказки с их кусками правды то тут то там. — А что же тогда реально? — Допытывалась она. — Если ты можешь убить что-то, или оно может убить тебя, это что-то реально.

Для монстров нормально не считать себя таковыми.

Я не загадываю желаний, дитя мое. Я надеюсь. Это разные вещи.

У человека должен быть камень вместо души, чтоб ненавидеть немецких овчарок.