Фокс Малдер

— Ты не можешь этого знать. Сколько разных жизней у нас могло бы быть, если бы мы сделали другой выбор? Мы этого не знаем. — А если всегда есть только один выбор? Если все остальные ошибочны и жизнь пыталась давать какие-то знаки? — Тогда любой выбор привел бы нас к этому моменту. Один неверный поворот — и мы не сидели бы здесь вместе. Это о многом говорит. Это говорит об очень-очень многом.

Я всегда думал, что когда состарюсь поеду в круиз. Но я имел ввиду совсем другое. Сервис на этом корабле никуда не годится, Скалли.

— Почему ты всегда водишь машину? — (улыбаясь) Потому что я всегда сомневался, достанешь ли ты до педалей.

— Где она? — В психиатрической клинике. — Я бы пошел, но боюсь, меня там и оставят. — Я тоже.

— Разве вы не хотели бы жить вечно? — Eсли в моде останутся штаны со стрелками, то нет.

— Если я до полуночи не дам о себе знать... покормите моих рыбок.

Может я уже достиг того высшего уровня, когда моя проницательность позволяет с одного взгляда определить, что стоит за очередным явлением Девы Марии?

Думаю... как обычно – о будущем, о судьбе, о том, как бы всех обмануть, о сложном клубке взаимоотношений, которые, конечно, не случайны, но в то же время от нас не зависят.

Из жизни в жизнь зло возвращается как зло. А любовь возвращается, как любовь. Запомни, Скалли. Из жизни в жизнь, вечно. Любовь сводит души навсегда. Одни и те же души в разных людях живут вместе из века в век...

[Малдер и Скалли стоят посреди дороги. Впереди поле и две дороги влево и вправо] Фокс Малдер: — Как ты думаешь, куда они поехали? Дана Скалли: — У тебя два варианта, один из них верный! Фокс Малдер: — Я думаю они отправились налево. Дана Скалли: — А я думаю направо. [И Малдер целенаправленно едет прямо через поле]

— А чем ты занимаешься? — Чем я занимаюсь? Я ключевая фигура в непрерывной правительственной игре. Заговор, с целью скрыть правду о существовании внеземных цивилизаций. Глобальная конспирация на самом высоком уровне. Но все это влияет на жизнь каждого человека на это планете...

Как насчет интуиции? Всегда есть элемент неожиданности, нечто непредсказуемое. Если мы не будем предвидеть непридвиденное и ожидать неожиданное в мире бесконечных возможностей, то окажемся во власти явлений, которые не поддаются класификации и объяснению.

— У Макса что, неприятности? — Нет, он мёртв.

Если бы у меня была деревянная нога или крюки вместо рук, я бы вполне довольствовался просто житием, храбро сражаясь против собственной неполноценности, считая себя героем уже оттого, что я жив... А то, что у меня нет никаких дефектов, заставляет меня чего-то добиваться...

Дождь. Агенты стоят в лесу под зонтами, когда вдруг на них начинают сыпаться лягушки. Малдер: — Ну, вот и завтрак. Скалли: — Малдер... Просто жабы упали сверху. Малдер: — Наверное, у них парашюты не раскрылись.

— Что ты там за плёнку нашла в видео? Она не моя. — Отлично. Я положила её в ящик со всеми остальными, которые тоже не твои.

Глядя на упавшую сверху мумию: Не шевелится... Думаешь, он умер, потому что упал?

— «Никогда — это большой отрезок времени», Скалли, ты сама это сказала. «Хотя многомерность пространства предполагает множество результатов и бесконечное число вселенных, каждая вселенная может дать только один результат». — Мне было двадцать три года, когда я писала это. — Да, но я думаю, это означает, что ты не считаешь возможным изменить будущее.

— Скалли, если бы ты могла превратиться в кого-то на один день, кем бы ты была? — Собой. — Какая ты скучная. Даже не попробовала бы стать кем-то на один день? — Выглядеть как кто-то другой, Малдер, и быть им — это разные вещи. — Может и нет. Все вокруг обращались бы с тобой как с тем человеком; может, отношение других и делает нас теми, кто мы есть?

Если здравый смысл и противоречит идее путешествия во времени, то законы квантовой физики — нет.

— ...я думала о твоем подарке к моему дню рождения. Ты никогда не говорил, почему ты подарил мне его. Но мне кажется, я знаю. Мне кажется, ты рад встречам с необыкновенными людьми, которых выбирает сама история, которые достигают того, что рисует им их воображение. Каждый должен иметь отвагу мечать. Нет ничего важнее, чем настойчивость и труд, партнерство, потому что невозможно добиться многого в одиночку. И пока мы помним величие этих идей и тех, кто достиг своей цели, мы не забудем того, чем они пожертвовали ради нее. — А я думал, это просто симпатичный брелок для ключей.

[Малдер, даря Скалли цветы:] Скалли. Я отобрал этот букет у парня со сломанной ногой... Он не сможет поймать меня.

В каждой сказке есть доля правды. Все истины начинаются с ереси и предрассудков. Нас страшит все неизвестное, поэтому мы превращаем его во что-то более привычное, будь то сказка, заболевание или заговор.

— Не перестаю тебе удивляться. Ты занимаешься здесь, в подвале, тем, что любой другой агент выбросил бы в корзину. — Поэтому я и сижу в подвале, Скалли. — Ты здесь потому, что они боятся тебя, твоей непреклонности. Они знают, что даже если они выбросят тебя посреди пустыни и скажут «истина где-то там», ты попросишь лопату.

Рождаясь вновь и вновь, он находит собственное выражение в страданиях человека. Он как будто охотится на человека изнутри, поражая все человечество. Но что заставляет его убивать? Те же темные силы, которые призывают его уничтожать плоть? Ту самую руку, что сотворила его. Зародилось ли это зло в каждом из нас, прячась в тени каждой человеческой души, ожидая момента свободы — монстр, управляющий нашим телом, нашими желаниями, диктующий свою волю. Не этого ли монстра мы называем сумасшествием?