Франсуа Вийон

Известное — всегда спутник неизвестного. Столица Париж — всего лишь город по соседству с Понтуазом.

Ложь для меня лишь правды лик другой.

Нет дел важнее ерунды, Нет линии прямей кольца, Нет золота ценней руды, Нет маски лживее лица. Нет твари злее, чем овца. Нет дураков глупей смышленных, Нет моря глубже озерца. Нет мудрецов умней влюбленных.

Я знаю воровской жаргон, Я знаю плутовские рожи, Я знаю, где лежит мильон, Я знаю, где вино дороже, Я знаю, где законы строже, Я знаю, всем своя судьба, Я знаю столько тайн, о боже! Я знаю все, но не себя.

Я знаю всех церквей трезвон, Я знаю и монашки ложе, Я знаю все уловки жен, Я знаю, дарят, что негоже, Я знаю, лезут вон из кожи, Я знаю, губят и любя, Я знаю всех и вся и все же Я знаю все, но не себя.

Я как-то у кого-то прочитал, Что следует считать того врагом, Кто при тебе тебя же восхвалял.

Я знаю твердо, где перед, где зад, По платью различаю я людей. Каким быть дню, укажет мне закат, А вишню выдаст розоватый клей. Про сад расскажет плод в руке моей, Кто на кого похож, мне все вдомек: Кто труженик, кто мот и ротозей, Я знаю все — себя познать не смог.

Всем нужно в мире жить, не ведать ссор, И юношам и старцам кончить спор: Любой закон — Священное Писанье, Латинский кодекс — пишут в назиданье О том, что жизнь — согласье, не раздор. Нет выше истины. Для всех позор - Вражда и страсть к чужому достоянью.

Все вдребезги, гори огнем! Любовь я проклял как крамолу - Из-за нее пред Судным днем Мне быть и холодну и голу. Под лавку сунул я виолу, Я с ней расстался навсегда, В толпе любовников веселой, Клянусь, не буду никогда.

Пускай кружат вас увлеченья, Пусть праздник, карнавал гремит, Оно наступит пресыщенье, Ведь голова у всех болит. Страсть даже мудрых оглупит: Сам Соломон с умом расстался, Самсон, ослепший, с толку сбит, - Блажен, кто страсти не поддался.

Аврора смотрит: сокол обиходный Меж облаков, свершая круг, парит. Беспечно жаворонок час восходный, Резвясь, приветной песней веселит. Упавши сокол птицу закогтит. Амур один так метко бьет стрелою, Заранее внеся нас в свой рескрипт, А посему быть вместе нам с тобою.

Когда за деньги любят нас И всех подряд, то это значит, Что вся любовь всего на час: Смеются девки, деньги плачут. Все норовят поймать удачу, Но рыцарь, — упаси Господь, - Он к благородной даме скачет, А не в кабак, где тешат плоть.

Любовь не чтит морщин на лицах - Хожденья нет монете стертой.

А эти женщины, бедняжки, Им хлеба не на что купить, Поскольку новые милашки Пришли в постели их сменить. Зачем так рано их родить Бог повелел — звучит укор. Бог не желает говорить: Проспоришь им, коль вступишь в спор.

Я знаю: нехристь и священник, Богач несметный и бедняк, И честный парень, и мошенник, Скупец, добряк, мудрец, дурак, Красавец стройный и толстяк, И дамы в пышном облаченье, Что описать нельзя никак, Все смертны, все без исключенья.

Кто вышел в люди, слава богу, И стал сеньор иль господин, Кто нищ и гол, живет убого, Ест хлеб глазами лишь с витрин: Кто ищет устриц средь глубин, Того прельстила и скуфья... У каждого стезя своя.

А я ведь принимал как дар Улыбки, ласковые взгляды, Пылал любви моей пожар, Впивал я ложные услады. Но белой лошадью парада Все это было. Я убит. Мне все сменить на свете надо, Пусть сердце в дом иной стучит.

Но как разлука ни тяжка, Мне все-таки она в охотку, Понеже нового дружка Приветила моя красотка. Выходит так: я ел селедку, А захотелось пить — шалишь, Вино вольют другому в глотку. О Господи, мой стон услышь!