Интервенция

Ну что ты стоишь с таким видом, как будто у тебя запор?

Сейчас начнётся допрос. Следователь сперва будет ласков. Он предложит папиросу. Потом предложит жизнь. Папиросу можно взять, а от жизни придется отказаться.

— Нацеди-ка мне в этот сосуд немного смерти... — Пожалуйста! — Что это? — Это кура́ре. — Возьмет ли меня кураре? — Ну об чём разговор? — Как оно действует? — Сначала Ваша нижняя челюсть отвиснет, потом закатятся глаза и изо рта выйдет роскошная фиолетовая пена... — Довольно! Я не хочу мучений. Соломон, дай мне смерть лёгкую... лёгкую, как поцелуй сестры! — Тогда я Вам посоветую хорошую селёдочку с луком. — Дурак ты, Соломон, и шутки у тебя дурацкие!

— Эй, аптекарь, дай мне опиум. У меня понос. — Наконец-то я вижу человека с приличной болезнью. Нате Вам опиум. [протягивает пилюлю] — Ещё четыре пилюли... — С ума сошли! Слона можно убить такой дозой! — Или ты мне сейчас их дашь, или я тебе отолью такую пилюлю.... [угрожает револьвером] — Сейчас, сейчас! Я уже вижу — у Вас есть рецепт!

Я Вас спрашиваю — куда девались старые добрые болезни? Где ишиас? Где геморрой? Я вижу одни только раны — колотые, резаные, рваные... Уже три года, как я не видел анализа мочи. Люди перестали интересоваться своей мочой! Они интересуются политикой. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Наша работа — это тяжелая работа, особенно когда цельный день работаешь...

Вы просите песен? Их есть у меня!

У белой армии есть более высокие задачи, чем возвращение пропавших брюк неудачникам.

— Отдайте мне моего сына! Вы украли моего сына! — Не понимаю, мадам. — Ха-ха. Раньше наших детей крали цыгане, а теперь их крадут коммунисты! Вы поманили Женю звонкими словами и он пошёл за Вами как дитё за цыганской скрипкой. <...> Зачем? Зачем вам дети чужого класса? Рабочие плодовиты. У меня был один единственный сын и Вы украли его... <...> Хорошо. Вашей партии и лично товарищу Бродскому нужны деньги. Сколько вы хотите, чтобы отпустить Женю из коммунистов? Сто рублей хотите? <...> — Я смеюсь с вас, мадам. За мою голову назначено вознаграждение — несколько тысяч рублей. Так неужели мальчик из приличной буржуазной семьи стоит дешевле, чем голодранец-большевик? Десять тысяч и ни копейки меньше! — За что?! Пожалейте мать! — Вы не мать, мадам, вы урод. Ваша материнская любовь простирается не дальше, чем двести пятьдесят рублей.

У счастливчиков любовь кончается триппером. У тебя она кончится пе́тлей.

Регулярная армия — это прекрасно! Это что-то особенного!