Титаник (Titanic)

— Она Вам понравилась. Вы рисовали её не раз. — У неё красивые руки. Видите? — У Вас, наверно, был роман с ней. — Нет-нет, только с её руками.

— Париж для меня — это жить на улицах и пытаться перенести это на бумагу. Понимаешь? — Я всегда мечтала сбежать и стать художником, жить в мансарде, быть бедной, но свободной. — Ты бы не выдержала и двух дней. Там нет горячей воды и не полакомишься икрой. — Терпеть не могу икру. И ненавижу, когда мне говорят, о чём мне можно мечтать и о чём нельзя. Все думают, что я изнеженная и хрупкая, но это не так. Я сильна и вынослива как лошадь. Я хочу заниматься делом, а не просто быть украшением.

Я – король мира!

— Тебе действительно нужно идти? — Вместе с другими рабами я должен сесть за весла.

— Джек, я хочу, чтобы ты нарисовал меня. Как ту француженку. Я надену его. [алмаз «Сердце океана»] — Хорошо. — Я надену только его... Последнее, что мне нужно, ещё одна картинка, где я словно фарфоровая кукла. И как заказчик — я ожидаю от тебя того, за что плачу.

— Она старая лгунья. Денег или славы захотела. Как та русская царевна Анастасия. Роза Дьюитт Бьюкейтер погибла на «Титанике», когда ей было семнадцать, так? — Верно. — Если бы она выжила, ей было бы больше ста лет. — Скоро исполнится сто один. — Значит, она очень старая лгунья!

— Я собирался выкурить эту сигару, когда найдем бриллиант. [выбрасывает сигару за борт] — Сожалею. — Три года все мои мысли были лишь о «Титанике». Я не понимал его... не чувствовал...

Полторы тысячи человек оказались в воде, когда «Титаник» пошел ко дну. Неподалеку плавали двадцать шлюпок и лишь одна вернулась... Лишь одна... Спасли шесть человек, включая меня. Шесть... Из полторы тысячи...

Теперь вы знаете, что был такой Джек Доусон и он спас меня. Спас во всех возможных смыслах этого слова. А у меня даже фотографии его не осталось... Он живет лишь в моей памяти...

— Вы не понимаете — если вернемся — они нас потопят! Перевернут лодку! — Не пугай. Ну-ка, женщины, наляжем на весла. — Из ума выжила? Мы посреди Северной Атлантики! Вы хотите жить или умереть? — Я ничего не понимаю, что вы за люди? Там же ваши мужья, ваши сыновья! Здесь же полно места в шлюпке. — И станет на еще одно больше, если ты свой рот не закроешь!

Жаль, что я не сохранил рисунок — к утру бы он стоил миллионы.

— Я надеюсь, в шлюпках будут пассажиры одного класса? — О, мама, замолчи! Ты не понимаешь? Вода ледяная! А шлюпок не хватит даже на половину пассажиров! Половина людей на корабле — погибнет!

Мистер Эндрюс... Я видела айсберг и вижу лёд в ваших глазах. Пожалуйста, скажите мне правду.

Газеты о вас напишут, господин Исмей.

Если крысы бегут с корабля — то мне с ними по пути.

— С этой секунды, чтобы мы не делали — «Титаник» обречен. — Но этот корабль не тонет!.. — Он из железа, а железо тонет!

— Это был самый эротичный момент в моей жизни. По крайней мере, на то время. — И что же было дальше? — Вы хотите спросить, было ли что-то дальше? Вынуждена вас разочаровать — Джек был настоящим профессионалом.

— Невероятно! Так и вижу Смита, он держит предупреждение про айсберги в своей гребанной руке, пардон, и приказывает увеличить скорость! — Двадцать шесть лет опыта работают против него.

Дорогой, теперь ты можешь держать в своем сейфе нас обоих. Роза.

— Роза... Ты не подарок. Ты испорченная, избалованная соплячка. Но при этом ты восхитительная, прекрасная, потрясающая девушка, которую я только встречал. Дай мне сказать. Я не идиот. Я знаю, как устроен мир. У меня десять баксов в кармане и я ничего тебе не могу дать, я это понимаю. Но помнишь — прыгнешь ты и я за тобой... Я не уйду, пока не увижу, что у тебя все хорошо. И тогда я уйду. — Все хорошо. И будет хорошо. Правда. — Я тебе не верю. Тебя поймали, Роза, и ты погибнешь, если не вырвешься. Не сразу, конечно, ведь ты сильная, но однажды, тот огонек, что меня очаровал, этот огонек погаснет. — Ты не можешь меня спасти, Джек. — Нет... Это можешь сделать лишь ты.

Ничего уже не поделаешь. Помни — они обожают деньги. Представь, что владеешь золотым прииском и сразу станешь членом клуба.

— Сынок, ты хоть представляешь себе, что ты делаешь? — Не совсем. — Ты отправляешься в змеиное кубло.

— Слушай, я знаю, что ты обо мне думаешь: богачка несчастная, жизни не нюхала, что она может знать о несчастьях? — Нет, нет, я думал: что же должно было случиться, чтобы эта девушка не оставила себе другого выхода?..

Арчибальд Грейси: — Отблагодарить бы парнишку. Каледон Хокли: — Ах да, конечно. Лавджой, двадцатки хватит. Роза Дьюитт Бьюкейтер: — Двадцатки? Вот во сколько ты оцениваешь жизнь возлюбленной?