Цитаты на тему «я»

Анализ личности так же тщетен, как и любые медицинские мероприятия по отношению к мертвецу. Тот, кем я был, мертв; мое осознание (осознающее Я) живо сейчас и движется, постоянно изменяясь.

Самый главный урок, которому меня научила жизнь, таков: сущность моего бытия состоит в субъективном осознании, представляющем собой непрерывный процесс. Окончательно я не могу отождествить себя ни с какой-либо материей (например, с моим телом), ни с чем-либо, что я произвожу (моими словами на этих страницах), ни с каким-либо из моих свойств (мой интерес к другим), ни с моим прошлым, ни с моими планами на будущее, ни с моими сиюминутными мыслями, ни с какой-либо иной вещью. Короче говоря, я — не вещь, ничто*. Я — исключительно процесс моего бытия — например, процесс написания этих слов, — но я не содержание слов или идей, которые они выражают. Я — тот, кто осознает процесс письма, выбирает способы выражения мыслей, надеется на понимание, наслаждается возникновением мыслей и образов своих переживаний.

Если я хочу переживать свою жизнь во всей полноте, я должен переживать ее в ее центре — мне необходимо чувствовать свое «Я». Вот что такое внутреннее осознание. Это переживание своего Я. Я переживаю свое Я, когда точно знаю, что хочу чего-нибудь и хочу этого, потому что Я этого хочу, а не потому, что кто-то или что-то говорит мне, что я должен этого хотеть, или что большинство людей хотят этого, или что четыре из пяти авторитетных медиков рекомендуют это. Мое сознание, что я хочу, непосредственно, бесспорно и беспричинно. (Конечно, я могу оглянуться назад и найти причины или задавать вопросы и так далее, но это совсем не то, что просто хотеть.)

Когда это прошло, я был в другом месте. Мой страх и гнев стали непреодолимыми. Я поднял руку к лицу, чтобы почувствовать, что я — это я. Моё лицо раздувалось, билось в конвульсиях от моего прикосновения. Пол был далеко внизу.

Нет, вы только подумайте, какой сегодня странный день — я это или не я?

Я и твой кот Греем твою кровать. Без нас не уснуть, От нас не сбежать.

Каждое «я» – враг и желало бы быть тираном всех других.

Я только арендую тело и кое-что из барахла.

«Я вам говорю, черт возьми!» «Что доказывало, какую ценность имело это „я“? – стал думать Оливейра. – Какое всеведение утверждало это „я“ великих мира сего?» В пятнадцать лет он понял, что «я знаю только одно, что ничего не знаю»; и совершенно неизбежным представлялся ему воспоследовавший за этим откровением яд цикуты, нельзя же, в самом деле, бросать людям такой вызов безнаказанно, я вам говорю. Позднее он имел удовольствие убедиться, что и на высшие формы культуры оказывают воздействие авторитет и влияние, а также доверие, которое вызывает начитанность и ум, – то же самое «я вам говорю», но только замаскированное и неопознанное даже теми, кто их произносил; оно могло звучать как «я всегда полагал», или «если я в чем-нибудь и уверен», или «очевидно, что» и почти никогда не уравновешивалось бесстрастным суждением, содержавшим противоположную точку зрения. Словно бы род человеческий бдительно следил за индивидуумом, не позволяя ему чрезмерно продвигаться по пути терпимости, разумных сомнений, колебаний в чувствах. В определенный момент рождались и мозоль, и склероз, и определение: черное или белое, радикал или консерватор, гомо– или гетеро-сексуальный, образное или абстрактное, «Сан-Лоренсо» или «Бока-юниорс», мясное или вегетарианское, коммерция или поэзия.

— Как ты думаешь, на работе я отличаюсь от того, какой я дома? — Думаю, мы все на работе немного другие — пытаемся произвести наилучшее впечатление. — Но как ты думаешь, на работе я пытаюсь быть нечестным? — Тебе нравится работать? — Да, очень нравится. Работа заставляет меня хотеть быть лучше, но если я не был таким раньше, тогда реально ли это вообще? — По-моему, люди постоянно растут и меняются. Например, я — пятнадцать лет назад я была голой в «Джакузи». — Все еще один из моих любимых фильмов. — Что ж, суть в том, что я никогда не представляла себя детективом, матерью или человеком с таким количеством практичной коричневой обуви. Ощущение, что это правильно. Поэтому, думаю, если то, что ты делаешь и кто ты на работе, чувствуется правильным, тогда будь уверен — это так.

Я — черная дыра. Никто неспособен вырваться из моих объятий.

Разве мы сами — это не целый мир?

Медитация ­— изысканное занятие для ума. Но я есть я. Оно не нуждается ни в чём.

Не нужно тянуться к звездам все время — выглядишь идиотом, который ходит и размахивает руками без причины.

Человек во сне. Человек в предзнаменовании. Человек в забвении. Человек просыпается, когда видит. Господь спрашивает: «сколько лет вы живете на этой земле?» Вы пробыли там довольно недолго. Но, хоть бы вы знали это при мирской жизни... В мирской жизни, где мы живем лишь мгновением, если бы знать это, чтобы проснутся в действительности, чтобы до наступления настоящей смерти... умереть и убить наше искушение. Господь придет. Следует отказаться от своего «я», понять свою никчемность, чтобы осознать это в мирской жизни и не сожалеть в судный день. Эй, друг, жизнь влюбленных — это смерть. Посланник говорил, что пока не полюбишь, не полюбят тебя. Ты не сможешь пройти через двери Господа, не отказавшись от своего «я», от своей жизни. Нужно научится умирать и понимать, пока не умер. Сдаться действительности, словно мертвец, не имеющий тела и искушения. Умирают до момента смерти.

А ведь наше внутреннее «Я» не менее реально, чем тот жалкий, спотыкающийся человек, которого видят другие.

…ненависть и воспоминания так же разрушают борющееся со смертью Я, как и боль.

Я обретаю себя, только когда отдаю себя другому.

— Догадайся, что я сказал этому обдолбанному сукину сыну, чтобы он опустил пушку. — И что же ты ему сказал, пап? — Я сказал ему: «Брат мой, попробуй ответить себе всего на два вопроса. „Кто я есть? И как мне стать самим собой?“» Это и есть основа персонализированной терапии. Нужно, чтобы клиент почувствовал собственную значимость и что он способен вылечить себя сам. Так что запомни эти слова.

Я давно забросил бы стихи, плюнул на листы, на эти листья.

Ребенком мне приходилось сражаться за право быть таким, каков я есть. И вдруг борьба прекратилась — я просто стал собой.

Чтобы самим формировать свои ситуации, прежде всего вы должны знать, кто вы. Суть в том, что вы еще не знаете, кто вы. Вы – не сумма накопленных вами титулов, дел и качеств. Все, что вы сейчас знаете как «я», есть просто накопление. Ваше тело – это просто накопление пищи. Ваш разум – это накопление впечатлений, собранных посредством органов чувств. То, что вы приобретаете, может быть вашим, но оно никогда не может быть вами.

Никогда не смотрю по телевизору ни церемонию «Оскар», ни какие другие — жена смотрит. Но тут показывали «Золотой Глобус». Вроде ужасная у них обстановка — я бы вот не смог там сидеть, аплодировать. Но вдруг появляется актер, которого я очень люблю, Энтони Хопкинс, — и я застреваю. О нем что-то рассказывают, идут кадры из фильмов. Выходит сам Хопкинс, произносит речь. И я думаю: и он туда же, и Хопкинса эта слизь — да, слизь, эта тусовка — съела. Так и происходит стирание твоей личности — что потом, кстати, и на их произведениях искусства отражается. Не сразу, но отражается. И мне неохота уже теперь смотреть фильмы с ним — своим приходом туда Хопкинс проявил какую-то ужасную заурядность.

Никогда не говорите: «Я мог это сделать». Ведь вы этого не сделали.

Я стираю себя. Это просто честней. Мне так проще дышать. Мне так тесен здесь воздух. Я стираю из памяти прошлых людей, они дальше и дальше, они уже — звезды.