Александр Лоуэн

Осуждaть любое чувство — знaчит осуждaть сaму жизнь.

Все мы знaем, что в жизни есть место и печaли, и горю. Они приходят к кaждому из нaс, когдa мы лишaемся одного из тех, кого любим, когдa мы теряем силы и возможности в результaте несчaстного случaя или болезни, когдa мы рaзочaровaны в своих нaдеждaх и чaяниях. Но точно тaк же кaк день не существует без ночи, не бывaет и жизни без смерти, a рaдость не может существовaть в дистиллировaнном виде, без примеси печaли.

Я убеждён, что мы стaновимся нaродом борцов зa выживaние, которые нaстолько боятся болезней и смерти, что просто не могут жить кaк свободные люди.

Только свободный человек увaжaет прaвa и свободы других людей.

Человек, отвергающий иррациональное, тем самым отрицает маленького ребёнка.

Живое тело характеризует наличие его собственной жизни. Оно подвижно, и его подвижность, проявляясь в спонтанности жестов и живости экспрессии, не находится под контролем эго. Живое тело кипит, вибрирует и светится.

Если бы мы научились принимать свои чувства без моральных суждений, наша жизнь была бы менее обременительной.

Слова обманывают, когда они оторваны от чувства, и когда они подменяют действие. Родители говорят о любви к детям, но утверждения не эквивалентны действиям любви. Экспрессия любви представляет собой заботу, поцелуй или другой вид физического контакта, который выражает ласку. Вербальное заявление «Я тебя люблю» означает желание близости и подразумевает физический контакт. Теоретически, это заявление выражает чувство, которое позже перейдёт в действие. На практике же оно часто заменяет действие.

Счастливый человек поднимает настроение у окружающих, хотя не делает ничего особенного, чтобы этого добиться. Мрачный человек действует подавляюще, даже если не произносит ни слова. Чувства как инфекция, они распространяются в континууме и охватывают всех, кто находится в радиусе их действия.

Пациенты обычно обращаются ко мне по поводу злости или печали спрашивая, плохие это чувства или хорошие? Как я могу судить об этом? Чувства не подчиняются рациональным законам причин и следствий.

Нормальные отношения поддерживаются удовольствием и удовлетворением, которое они вызывают. Когда в них вмешивается чувство вины, удовольствие и удовлетворение исчезают.

Я скорее предпочту необразованную женщину, которая растит ребёнка, согласуясь с чувствами, чем образованную, которая растит его без чувств.

Очень воспитанный, то есть «завоспитанный» ребёнок ведёт себя как автомат и теряет гармоничность и естественность манер.

Человек, принимающий на себя подчиненную роль, обижается на то, что находится в подчинении, а тот, кто играет доминирующую роль, постоянно чувствует фрустрированность. Доминирование имеет смысл только при наличии подчинения.

Идти по жизни с закрытым сердцем — подобно тому, что пуститься в путешествие по океану, запертым в трюме корабля.

Я нуждаюсь в плаче для того, чтобы сохранить свою человечность. Я плачу не только о себе, но и о своих пациентах, и обо всём человечестве. Когда я вижу борьбу и боль, властвующие над моими пациентами, мне на глаза часто наворачиваются слезы. Впоследствии, когда эти люди облегчают свою боль с помощью плача и отказываются от борьбы, я вижу, как их глаза и лица наполняются светом, и ощущаю своё сердце возрадовавшимся. Но я в состоянии по-настоящему прочувствовать эту радость лишь в том случае, если и сам в той же мере, как и они, готов отказаться от борьбы, и в этом причина необходимости плача.

На самом деле, не плачут только мёртвые мужчины.

Способность терять над собой контроль в подходящее время и в подходящем месте есть признак зрелости и должного владения собой.

Возможно, самая большая из всех иллюзий — это вера в то, что сознательный разум контролирует тело и что, изменив характер своего мышления, мы сможем изменить и наши чувства.

Внутренняя свобода человека проявляется в грациозных движениях тела, в их плавности, непринужденности и живости. Все это соответствует свободе от чувства вины, от стыда и от мучительного самосознания. Это как раз то свойство бытия, которое присуще всем животным, но которое отсутствует у большинства цивилизованных жителей нашей планеты.

Печаль может смениться удовольствием точно так же, как после солнечного дня может хлынуть дождь.

Детство — в предположении, что это здоровое, нормальное детство, — характеризуют два особых качества, которые как раз и ведут к радости: свобода и невинность.

Однажды я заметил Райху, что у меня есть определение счастья. Он поднял брови, посмотрел на меня насмешливо и спросил, как я это понимаю. Я ответил: «Счастье есть осознание роста». Его брови опустились, и он прокомментировал: «Неплохо».