Бекка Фитцпатрик

– Все о чем я могу сейчас думать — это постель. – Мы с тобой одинаково мыслим. – Ты тоже думаешь о постели? – но Патч говорил мне, что он редко спит. – Я думаю о тебе в моей постели.

«Не останавливайся», — сказала я себе. Не давай твоим собственным эмоциям захватить тебя. Потом в них разберешься, когда получишь ответы.

Единственным, что нарушало тишину, был скрежет веток деревьев о крышу и стук моего сердца.

Если ты будешь продолжать бегать от меня, ты никогда не поймешь, что происходит на самом деле.

Мне пришлось признать, что сейчас не лучшее время слушать рациональную часть мозга. Может быть, именно сейчас самое время переступить черту. Перестать играть по правилам. И принять невозможное.

Вот что такое страх. Он вытаскивает из нас на поверхность всё самое плохое.

Никто тебе не говорил, что в жизни всё имеет свою цену?

— Пока я не забыла, я принесла твоё домашнее задание. Куда мне его положить? — Там ему самое место.

Чем выше, тем больнее падать.

Только помни, что люди меняются, а прошлое — нет.

На одно короткое мгновение мне показалось, что я нашла ответ: я просто откажусь от своих мечтаний! Это несложно. Я закрыла глаза и отпустила свои мечты, как шары с длинными тонкими веревочками. Мне не нужны эти мечты. Я даже не уверена, что они сбудутся. И даже если сбудутся, я не хочу провести остаток жизни одна, терзаясь пониманием, что все, все, чего я достигла, не имеет никакого значения без Патча.

Я посмотрела на семь цифр, красной ручкой написанных на моей ладони, и сжала ее в кулак. Мне хотелось сказать ему, что его телефон сегодня определенно не зазвонит. Мне хотелось сказать, что это он виноват в том, что потратил все время, задавая вопросы мне. Мне много чего хотелось сказать, но я стояла с таким видом, словно не умею открывать рот. В конце концов я выдавила из себя: – Я сегодня занята. – Я тоже, – ухмыльнулся он и исчез. Я стояла, словно приклеенная, переваривая то, что только что произошло.

— Принципиальность – твоя третья самая большая слабость. – А вторая? – спросила я с тихой яростью. Кто он такой? Это что, неудачная шутка? – Ты не умеешь доверять. Нет, не так. Ты доверяешь, но совсем не тем людям. – А первая? — Ты держишь жизнь на коротком поводке. – Это что еще такое? – Ты боишься всего, чего не можешь контролировать.

Секс — это больше, чем пятнадцатиминутная поездка на заднем сиденье машины. Это наука.

Он смотрел мне в глаза так сосредоточенно, что я почти поверила, что он создал для нас двоих личный маленький мир, в который никто другой не может вторгнуться.

Проблема с человеческой привлекательностью в том, что никогда не знаешь, будет ли это взаимно.

Меня притягивало к Патчу так, как ни к кому раньше. Между нами был какой-то темный магнетизм. Рядом с ним я чувствовала, как меня тянет к опасной черте. А еще я чувствовала, что он мог заставить меня перешагнуть ее.

Он божественно улыбнулся. От такой улыбки учащается пульс. Во всяком случае, мой участился.

В непосредственной близости от него меня разрывали два полярных желания. Одна часть меня хотела бежать прочь от него с криком «Пожар!» А другая, сумасшедшая, хотела посмотреть, как близко я сумею подобраться...не обжегшись.

Ты не умеешь доверять. Нет, не так. Ты доверяешь, но совсем не тем людям.

Я что-то чувствовала к нему, несмотря на то, что постоянно это отрицала. Чем больше времени мы были вместе, тем яснее я понимала, что мои чувства не проходят.

Вы — все вы — самовлюбленные и грязные! Ваши тела похотливы и непослушны. То вы на пике удовольствия, то на грани отчаяния. Это так печально! Ни один ангел не привыкнет к этому!