Джефф Нун

По-моему, почти все подростки хотят, чтобы наступил конец света: просто чтобы увидеть, как это будет.

Мое сознание было как незнакомец, бессердечный незнакомец с пистолетом в руках.

Все, чего я хочу, это быть в Вирте. Остаться в Вирте навсегда. Жизнь — для меня это слишком. Я не могу терпеть боль!

«А какой день сегодня?» – задала следующий вопрос Алиса. Капитан Развалина закатал правый рукав рубашки, обнаружив вторые наручные часики. «Четверг» – объявил он. «Четверг! Но ведь должно быть воскресенье» «Всегда должно быть воскресенье, но, к сожалению, навряд ли оно всегда есть».

– Мы – Тайные Райдеры, да? Я посмотрел на ее лицо, залитое слезами. – Да, – сказал я. – Всегда на пределе, и нам это нравится.

Здесь будет наслаждение. Потому что знание сексуально. Здесь будет и боль. Потому что знание — это пытка.

Может быть, каждый из нас время от времени немного впадает в отчаяние. Может быть, легких путей просто нет.

Иногда у тебя просто нет выбора. Даже если ты чист, как дождь, и твоя жизнь — лишь слюнявый поцелуй на стекле.

Проснись, ты же знаешь, что сны существуют. Пребывая внутри сна, ты полагаешь, что сон — реальность. Внутри сна ты не знаешь о мире яви.

Иногда даже разбитое стекло, потрескавшийся цемент, печальные жизни воспринимаются как хорошие сны о плохом.

... Если ты собираешься похоронить себя заживо, то закапывайся помедленнее — так прикольней...

В тот период мы пристрастились к темному времени суток.

Я заражаюсь непрошибаемым похуизмом, и мне это нравится. Может быть, я меняюсь к худшему. Может быть, к лучшему. Потому что, возможно, худшее и есть лучшее, когда ты заходишь слишком далеко в своем падении.

Уникальность всегда идет рука об руку с одиночеством.