Сильнее смерти

Требовать любви, приставая с ножом к горлу, — это ли не верх вульгарности и тупости?

Не её гордой натуре, беззаветно отдающей себя любви, довольствоваться полулюбовью.

Она страшилась любви, сопротивлялась её приходу, а теперь любовь захватила её целиком; с того времени она живет только для любви и ни для чего другого, отдает всё и хочет получить всё; но теперь она со всей очевидностью поняла, что всего не получит.

— Как она ужасна, твоя гордость! — Это всё, что у меня есть.

Сердце ещё заведет тебя в дебри! Можно положить сердце в пакет, завязать его бечевкой, запечатать сургучом, бросить в ящик и запереть его! А завтра оно как ни в чем не бывало очутится на свободе и будет плясать на этом твоем пакете.

Облачко, не больше ладони, может разрастись и сделать хмурым самый ясный день.

Гордость её бесконечно выше, чем их высокомерие.

Она никогда не спрашивала, где он бывает, с кем встречается. Но иногда она задавала себе вопрос: любит ли он её так, как любил раньше? Такая ли его любовь, как её — страстная, обожающая, заботливая, самоотверженная, отдающая себя целиком? Но в душе она требовала взамен такой же любви — ибо как может гордая женщина любить человека, который её не любит?

Так много жизни, так много людей — и ни одной души, которая могла бы помочь!

Чем больше людей будет против неё, тем больше я буду её любить.

Любовь! Злокозненная странница, она утомляет душу раньше, чем тело, или тело — раньше, чем душу. Нет, пусть уж лучше совсем не будет любви — это намного лучше!

Любовь! Не приближайся ко мне!

Любовь! Неужели она всегда так отвратительна и трагична? Налетает, захватывает и уносится прочь. Или толкает одного к другому и тут же отрывает друг от друга. Неужели никогда не бывает так, чтобы двое, которые рвутся друг к другу, слились в тесном объятии и навсегда остались единым целым?

С ним трудно жить, но его трудно и ненавидеть! Он так податлив, а ненависть можно испытывать только к сильным людям.

Старики могут всей душой любить, хотя понимают тщетность своих чувств, и поэтому на них можно не сердиться. И все-таки нам доставляет удовольствие быть полезным юности и красоте; это согревает наши души.