Франц Верфель

Но ни он, ни Энвер свою голову этим не утруждали, ибо с тех пор, как существует мир, власть насилия и душевная тупость — близнецы.

Я вижу по твоему лицу, что ты монах. Не то, чтобы в тебе было что-то поповское, — монах в моем понимании — это человек, который в своей келье обладает всем миром...

Народы подвластны своей природе. А льстецы, жаждущие за их счет поживиться, угодливо поощряют их тщеславие. Точно это особая заслуга — родиться собакой или кошкой, брюквой или картофелем.

Подобно всем примитивным существам, она переносила боль гораздо тяжелей, чем любой культурный человек, да и крови боялась больше.

Казалось, каждый кладет на чашу весов другого крохотную гирьку, гранатовое зернышко души — только бы не нарушилось дивное равновесие.

В мире, где протекала его прежняя жизнь, под «практической жилкой» подразумевали пошлый, стяжательский дух. Поэтому он с законной гордостью относил себя к разряду людей непрактичных.

А кто строг к себе, чаще всего бывает строг и к другим, так что знатная девица с течением лет стала законченной садисткой на почве любви к ближним.

Я не жить хочу, я хочу оправдать свою жизнь!

Тебе родным быть, человек, моя мечта! Кто б ни был ты — младенец, негр иль акробат, Служанки ль песнь, на звезды ли с плота Глядящий сплавщик, летчик иль солдат. Играл ли в детстве ты ружьем с зеленой Тесьмой и пробкой? Портился ль курок? Когда, в воспоминанье погруженный, Пою я, плачь, как я, не будь жесток! <...> Я — твой, я — всех, воистину мы братья! Так не сопротивляйся ж мне назло! О, если б раз случиться так могло, Что мы друг другу б бросились в объятья!

Безумие — особая форма выявления собственной чистоты среди окружающего содома.

Принципы современного искусства стараются усложнить банальное, чтоб его не сразу разглядели. «Оригинальность» — вот их магическое слово, и они трепещут перед ним, не зная, что их оригинальность по большей части есть не что иное, как принудительный отказ от своего «я».

Жажда — лучшее доказательство существования воды.