Ритуал

Скалится призрак моих неудач. Сам себе лекарь. И сам — палач.

Этот, обезумевший, шел до конца. Не ярость вела его — нечто большее, чем ярость, огромное и чудовищу недоступное. И, поняв это, потомок Юкки впервые в жизни испугался. Не дракона — дракон издыхал. Испугался того, что двигало им. Того, что превратило страх смерти — святой, всеми владеющий страх — в посмешище.

С тех пор, как воздвигнуты своды небес, Что злее зимы и дотошнее лета? О, знаю я, это — любопытство принцесс!

Рождается месяц — изогнутый коготь Первого в мире дракона. Ночь ненасытна. Небо бездонно.

Полуденный воздух дрожит, И море зевает в скалах. Здравствуй, тоска.

Только вот человек, который летал на драконе, не может жить согласно дворцовым Ритуалам. Умрет от тоски.

Я поднимаюсь к небесам, и моя тень лежит в скалах, маленькая, как зрачок мышонка… Я опускаюсь на землю, и моя тень встречает меня, как мой брат.

— По-твоему, стихи, это как? — спросил Арман тоном провокатора. Юта воспряла, вдохновленно сверкнув глазами: — Это то, чего нельзя увидеть, можно только почувствовать…

Я — бабочка в душной сети Ритуалов. Свободнорожденный, свободным я не был Без тебя. Покажи мне, где небо.

Одинокое небо спрятало в тучи лицо. Наверное, с горя - Устало гримасничать в зеркало моря.

Через сотни ночей к последнему утру тянусь. Не зови меня. Я и без зова Явлюсь.

Солнце — пастух без стада. Утром — золото, вечером — медь. И кажется, будто не надо Ни вспоминать, ни жалеть.

Я силился жажду песком утолить, И море пытался поджечь. Мечтал я тебя позабыть...