Марина Комарова

Если что-то твое — не отпускай. Держи крепко, помогай во всем, не отталкивай, даже если оступится. Ведь каждый может ошибиться. Но ты не отпускай. Ведь хорошо это и правильно — любить свое.

На сытый желудок страдать легче.

Крыть было совершенно нечем. А хотелось. И однозначно — матом.

У всех должны быть свои маленькие шкафчики с миленькими скелетиками внутри.

Прошлое не исчезает. То, что на него не обращают больше внимания, не значит, что оно рассыпалось в прах. Поэтому всегда надо об этом помнить.

Закат солнца — как конец жизни. Но там, где заканчивается одна, сразу же начинается другая.

— Ой, а давайте не загадывать, а? Ведь так намного интереснее. Трое богов посмотрели друг на друга и улыбнулись. И впрямь интереснее. А если что пойдет не так, то всегда можно вмешаться. И всем будет хорошо.

Обычно вышивание принцесса не жаловала. Куда больше по душе ей были охота и вечера за расчетными книгами. Однако Хелья не была глупой избалованной особой и не видела достоинства в том, чтобы владеть мужским делом и не знать женского. Королева должна уметь и то, и то. Но...не все показывать на публике.

Порой роскошный наряд и прическа идут на пользу. Особенно если они принадлежат твоему щиту от посторонних глаз.

Раннее утро — зло. А раннее утро без завтрака — зло в квадрате.

– Хиллар, не смущай ее. Аэму только фыркнул: – Да ее смутишь. Вон как смотрит. – Вообще-то обсуждать меня в моем же присутствии не очень вежливо, – все же произнесла я, отмерев и вновь обретя способность говорить. – Напротив, – неожиданно развеселился он. – Обсуждать за спиной – нехорошо. Гадости надо говорить в лицо!

— Хотела пригласить на жертвоприношение, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. Чиу явно задумался: — Как интересно. На свадьбы звали, на дни рождения, на дни села всякие тоже… Но вот на жертвоприношения…

— Могут ли быть у души предки? — задала я философский вопрос. — Конечно, — невозмутимо ответил Чиу. — Народная змеиная мудрость гласит: если что-то есть в этом бренном мире, значит, обязательно есть и яйцо, из которого оно вылупилось. А раз есть яйцо — есть и тот, кто его снес.