Наталья Крайнер

— Какой ты видишь себя через пять лет? А через шесть? А через восемь? — Я себя вижу в зеркало. Этого достаточно. Будет достаточно через пять лет. И через восемь. Обрати внимание, достаточно часто я вижу себя в зеркало с утра.

Неизбежно подступающий к горлу на четвертом десятке вопрос «Кто я и чего добился в этой жизни?» чаще становится поводом для депрессии, чем для гордости. Всегда находятся упущенные возможности, досадные неудачи и темы для длительной рефлексии. В такие моменты хочется найти что-то, не испорченное настоящим, той самой жизнью, в которой ты, мягко говоря, не слишком состоялся. Выхода, очевидно, два — будущее, о котором никто пока ничего не знает, и прошлое, где при желании всегда отыщется что-нибудь чистое, многообещающее, не тронутое проклятьем лузерства.

Возвращение в прошлое — не способ обрести смысл бытия, а лишь попытка посмотреть в глаза тому себе, которым никогда не станешь. Посмотреть, пожать плечами и жить дальше.

Для современного человека одиночество — чаще осознанный выбор, чем итог сложившихся обстоятельств. Обстоятельства, наоборот, всячески подталкивают одиночек к тому, чтобы пересмотреть свои взгляды и начать нормальную, с точки зрения общественной морали, жизнь.

— Скажи мне, Зевс, — Гермес налил себе еще амброзии, которая в этом сезоне называлась «Beefeater». — Зачем все это? Неужели непонятно, что эта дура, даром, что Пандора, никогда этот ящик не найдет? Она ведь все забыла еще тогда, когда открыла его в первый раз. Да и миссию свою она уже выполнила. А ты все равно, что ни эпоха, посылаешь ей подсказки да знамения. — У нее должен быть шанс, — твердо сказал Зевс, нетвердой рукой поднимая кубок. — Там, на дне, я точно помню, еще оставалась надежда.