Виссарион Григорьевич Белинский

Всякая благородная личность глубоко сознает свое кровное родство, свои кровные связи с отечеством.

Живой человек носит в своём духе, в своём сердце, в своей крови жизнь общества; он болеет его недугами, мучится его страданиями, цветёт его здоровьем, блаженствует его счастьем, вне своих собственных, своих личных обстоятельств.

Исходный пункт нравственого совершенства есть прежде всего материальная потребность.

Нравственное воспитание детей должно быть отрицательное, т. е. состоять в удалении от них дурных примеров и в развитии в них чувства любви, справедливости и человечности не правилами морали, а влиянием и привычками.

Юность сама по себе есть уже поэзия жизни, и в юности каждый бывает лучше, нежели в остальное время жизни.

Все хорошо и прекрасно в гармонии, в соответствии с самим собой. Неестественно и преждевременно развившиеся дети — нравственные уроды. Всякая преждевременная зрелость похожа на растление в детстве.

Воспитывать не значит только выкармливать и вынянчивать, но и дать направление сердцу и уму, — а для этого разве не нужно со стороны матери характера, науки, развития, доступности ко всем человеческим интересам?

Отец любит свое дитя, потому что оно его рождение; но он должен любить его еще как будущего человека.

Чем моложе ребенок, тем непосредственнее должно быть его нравственное воспитание, тем больше должно его не учить, а приучать к хорошим чувствам, наклонностям и манерам, основывая все преимущественно на привычке.

Человеческое знание состоит не из одной математики и технологии. Напротив, это только одна сторона знания, это еще только низшее знание; высшее объемлет собой мир нравственный, заключает в области своего ведения все, чем высоко и свято бытие человеческое.

Воспитание — великое дело: им решается участь человека.

Орудием и посредником воспитания длжна быть любовь, а целью — человечность.

Мещане-собственники — люди прозаически положительные. Их любимое правило: вский у себя и для себя. Они хотят быть правы по закону гражданскому и не хотят слышать о законах человечества и нравственности.

Социальность, социальность, — или смерть! Вот девиз мой. Что мне в том, что живет общее, когда страдает личность? Что мне в том, что гений на земле живет в небе, когда толпа валяется в грязи?

Кто не сделался прежде всего человеком, тот плохой гражданин.

Как бы ни была богата и роскошна внутренняя жизнь человека, каким бы горячим ключом ни била она вовне, — она не полна, если не усвоит в свое содержание интересов внешнего мира, общества и человечества.

Пусть думает о тебе всякий, что ему угодно, а ты будь тем, что ты есть.

Есть для человека и еще великий мир жизни, кроме внутреннего мира сердца, — мир исторического созерцания и общественной деятельности.

Страдание, болезнь при виде непризнанного человеческого достоинства, оскорбленного с умыслом и еще больше без умысла, — это то, что называют гуманностью.

Гуманность есть человеколюбие, но развитое сознанием и образованием.

Без глубокого нравственного чувства человек не может иметь ни любви, ни чести, — ничего, чем человек есть человек.

Борьба есть условие жизни: жизнь умирает, когда оканчивается борьба.

Высочайший и священный интерес общества есть его собственное благосостояние, равно простертое на каждого из его членов.

Нападки на недостатки и пороки народности есть не преступление, а заслуга, есть истинный патриотизм.

Можно не любить и родного брата, если он дурной человек, но нельзя не любить отечества, какое бы оно ни было: только надо, чтобы эта любовь была не мертвым довольством тем, что есть, но живым желанием совершенствования.