Зоя Журавлева

— Что — интересно читать за едой? — Еще бы! — ответил папа с набитым ртом и громко перевернул страницу. — Будто сама не знаешь. Самое интересное, как известно, только за едой и прочтешь.

Не зря сходила в музей. Открыла для себя новое. Главное ведь даже не в том, чтобы увидеть что-то новое. Это просто — еще одно новое. Это количество. А гораздо важнее что-то новое в себе почувствовать, чтоб душа шевельнулась болью и пониманием. Это уже другое качество.

А ВСЁ никогда детям нельзя отдавать. Они этого не ценят. Они даже это не уважают в родителях. Они даже любят, чтобы родители оставляли себе кое-что. Правда, не понимаю я этой родительской истерии: отдать! отдать! Чтобы потом упрекать — я тебе все отдал, а ты сякой-этакий...

Ведь от доброго слова, вовремя сказанного, иногда вдруг поворачивается человеческая жизнь.

— Погляди, сколько у этой скамейки ног? — вдруг сказала мама. Ася взглянула. Вообще-то было, без сомненья, четыре, но Ася видела сейчас две и казалось, что больше нету. — Две, — сказала Ася. — Вот именно, — чему-то обрадовалась мама. — Художник может увидеть у лошади две ноги. Или, например, восемнадцать. И все будет правда. Все зависит от точки зрения. От собственного глаза. Ася поняла, что мама, вообще-то, не с ней сейчас разговаривает. Может, сама с собой? Но Асе все равно было приятно вот так равноправно и не спеша беседовать со своей мамой, поэтому она возразила солидно: — А скажут, что у лошади четыре ноги! — Могут сказать, — вздохнула мама, подумав. — Но художников, кстати, это никогда не останавливало…

Мама зато рассказывала Асе, как цветут маки в пустыне, такие вдруг внезапные после дождя на песке, мгновенные, как яркая вспышка, яростно одержимые быстротечностью своей жизни на один-единственный день. Надо учиться у этих маков полноте и щедрости самовыражения…

Ужасно мы обрастаем вещами... Вещи нас прямо выживают из дома. Требуют обновления, ремонта, замены, гонят по магазинам и съедают зарплату. Лишние вещи нас прямо съедают, потому что мы не умеем с ними расстаться. Вовремя расстаться. Ограничить себя в вещах. Сделать свою жизнь мобильнее и просторней.

Я помню, что больна была недугом — быть Вашим другом. О, как смутны те времена и как далёки, когда я так смешно была больна, а Вы — глубоки.

Душа моя на цыпочках стоит, все тянется к чему-то там высокому, и у нее всегда усталый вид, такая белая, немая, одинокая, и вечно что-нибудь не понимает, возможно – дура, может быть – святая… Ух, как она мне надоела, ей – что угодно – только бы не дело…