Анатолий

— Ты что там делаешь? — Тебя дожидаюсь. — А почему ты в меня головней кидаешься? — Ну, случайно... Из рук вырвалось, смотрю, тут ты идешь. — Понятно. — Ничего тебе не понятно. — А ну, давай слезай вниз. — Не хочу, мне и здесь хорошо. — На тебя пошли жалобы. — Сильные возсташа на мя и крепцы взыскаша душу мою. — И что же мне прикажешь делать с тобой, проказник? — Дивны дела твоя Господи. — А ведь говорят, ты разводишь суеверия и соблазняешь братию и народ. — Избави мя от клеветы человеческия! — Мне ведь как твоему начальнику, требуется тебя наказать. — Господь просвящение мое и спаситель мой. Кого убоюся?! — Ну, смотри у меня. Я рассчитаюсь с тобой, проказник. — В Господе мзда моя и утешение мое у Вышнего. Господи помилуй, Господи прости! Помоги мне Боже на моем пути! Я так слаб душою, телом так же слаб! И страстей греховных я преступный раб!

Я искал Надю. Она была где-то здесь, в тёмном городе, на пустых улицах, где осторожными призраками не нашей, чужой жизни ползли бесшумные твари... Мне надо было найти её и защитить, и сказать, что ещё не всё потеряно. Пусть учитель умный человек, и пусть всё то, что он сказал — правда, но он всё равно не прав. Мы не дождь из лягушек и не сон мёртвого прошлого. Я скажу ей это, потому что очень важно знать, что ты не игрушка, которую лишь на миг, непонятно зачем вынули из коробки...

— Добродетели? В моей-то добродетели смердят перед Господом, воняют — прямо чувствую как воняют. — Ну вот и чувствуй, а через это и спасешься. — Одно не пойму. За что мне все это? Почему именно через меня Господь наставляет? Вроде за мои грехи удавить меня мало, а меня тут чуть не святым сделали... А какой я святой? Мира нет в душе.