Артур Бишоп

— Мистер Адамс, нарушителя не видно. — Да потому что, он сейчас сидит прямо передо мной в бункере, придурок. — Как величественно. Даже если всё это краденно-перекраденно. Нам нужно поговорить. — Это символ тоталитаризма, он и должен быть величественным, ну как скелет динозавра. Но местами уродливо... А поговорить. Что телефон потерял? Так нужно было сказать ребятам из Хьюстона.

— Все эти годы, кем только меня не называли: коммунистом, социалистом, расистом, фашистом... Но всё это, конечно, выдумки, я уж точно не коммунист. — Вас восхищает их архитектура. — Я верю в честную игру. Я видел как история Давида и Голиафа разыгрывалась во Вьетнаме. Потом Советы в Афганистане, этнические чистки в Боснии, химическое оружие против курдов... Маленькому человеку всегда нужна праща и он готов за неё платить. — Так вы оружейный барон с моральными принципами. Нам нужен Крейг и он должен приплыть за тем, что есть у вас. Ваши подлодки с баллистическими ракетами. У них полно оружия, и им нужно ваше тело. Но для этого вам нужно умереть. — Ну это легко. Хотя будет стоить мне сумасшедших денег. — Не обеднеете, в мире ещё много нуждающихся в пращах...

Скажи своему клиенту, что с мертвецами не шутят.

Месть — это чувство, которое может тебя убить.

Толковый выбор приходит с опытом, а к нему приводит выбор бестолковый.

— О...да ты рисуешь! — Ну, да, это типа хобби. — Не слабое такое хобби.

Я заряжу за тебя такую цену, что даже твоё отражение в зеркале будет хотеть тебя убить.