Белль / Лейси Френч

— Начнём всё заново. Прошлое в прошлом. — Румпель, не знаю поймёшь ли. Я тебя люблю и какая-то часть меня будет любить всегда. Но моё сердце столько раз разбивалось, что в нём уже не осталось доверия. — Но я изменился. Всё зло осталось в прошлом. — Да, знаю. Конечно, всё верно. Тебе удалось, удалось стать другим. Настоящим героем. — Так что тебя смущает? Теперь-то у нас всё сложится. — Не знаю, хочу ли я, чтобы сложилось. Но я точно знаю, что разобраться в своих чувствах мне надо без тебя, самой. Я потратила столько времени врачуя твоё сердце, сейчас настало время защитить своё.

— Отчего тебя заботит судьба человека, которого ты не знаешь? — Потому что для героев не бывает чужой беды.

— После всего, что ты узнала обо мне, после всего, что я сделал — почему ты осталась со мной? — Давным-давно мне сказали: если у тебя есть нечто, за что нужно бороться — борись и не сдавайся!

Как приятно в кои-то веки общаться с человеком, который именно тот, за кого себя выдает.

— Чем власть плоха? В умелых руках она благо. Тем более теперь, когда я,... когда мы,... мы получим все. — Я всего-то хотела стать единственной. Я... Я пыталась стать для тебя целым миром, но не смогла, и я запуталась, помогая тебе обрести себя. Но это в прошлом. — Прошу тебя, я все исправлю. Вспомни, однажды я сумел стать другим. — Боюсь, не сумел. — Белль. — Нет. Слишком поздно. Раньше я видела в чудовище человека, теперь только чудовище.

— Я поняла, зачем ты коллекционируешь диковины. У тебя в сердце пустота. — Чего в моей жизни сейчас не хватает так это... чистой одежды.

— В него нельзя смотреть. Оно показывает худшее в людях. — Сломалось, что ли? Пялюсь в него весь день. Вижу того же пирата, так же хорош, если не лучше.

Иногда герою приходится пожертвовать всем ради тех, кто ему дорог.

Только чудовище может оставить дитя безотцовщиной.

— Мне кажется, твоя душа не так черна, как ты всем внушаешь. В самой ее глубине живет любовь... и не к могуществу, не к власти. — Согласен. Есть кое-что и дороже... Мое злато.

— Что обо мне все подумают, если укравший у меня все-таки окажется жив? — Подумают, что у чудовища все же есть сердце. — А его нет.

Только узнав человека, поймешь, что у него на сердце.

Может, тебе повезет, и везение это окажется заразным.

— Поверь, это любовь. Мне ли не знать. — А что это? — Самое прекрасное и удивительное чувство на свете. Дает надежду, питает наши мечты. Если ты любишь, то цени каждый миг, поскольку любовь, увы, не вечна. — Если любовь так прекрасна, отчего мне так тошно? — Тебе нужно быть рядом с любимой.

Любовь — это таинство, загадка за множеством печатей.

— Что... что на вас нашло? — Может быть, я устал быть чудовищем.

— Я люблю тебя. И всегда буду любить. Но ты столько разбивал моё сердце. Столько раз подрывал моё доверие. — Но я изменился.

Я хотела лишь быть с тобой! Чтобы ты выбрал меня! Старалась быть для тебя всем, Румпель! Но не смогла. И сама потерялась, пытаясь помочь тебе найти себя.

Много лет назад я смогла разглядеть в чудовище человека. Сейчас я вижу только чудовище.

То, что между нами есть, никогда не было легкой ношей. Я столько раз теряла тебя... Во тьме, в слабости, и, наконец, в смерти. Но сейчас я понимаю... Понимаю, что провела жизнь, не теряя тебя, а разыскивая тебя.

Но этого монстра больше нет. Человек, что прятался за его обличьем, не лишен недостатков. Но я принимаю тебя таким. Порой самая интересная книга прячется в пыльной обложке. Иногда самая лучшая чашка — та, что надколота.