Денис Воронцов

Нет, ну я точно дебил!

— Я сейчас на вокзал на билетами, а ночью на три весёлые буквы. — Какие? — В Уфу.

Мы глупы, мы негативны, мы на радио кретины.

— Так, Воронцов, колись, с кем ты там целовался! Говори правду! — Ну как тебе это объяснить... это Веник... — Да, Воронцов, действительно, как бы тебе это объяснить... — Я попросил его, чтобы тебя проверить. — Ну ты дебил! Чтобы проверить меня, целоваться с Веником? Ты бы еще к Полежайкину пошел, великий проверяка! — А как бы я еще узнал, как ты ко мне относишься? — Ну что за мужики пошли... А что, просто спросить нельзя?

— У меня для вас радостная новость! — Мы наконец-то уволены?

Да кто нас будет слушать... Либо молодежь, перепившие энергетиков, либо старики, не допившие снотворного. Ну ещё наш шеф, который смешивает и то, и другое. Вот только поэтому я люблю эти утренние эфиры.

— Солнышко, ты же простишь своего котеночка, му-му-му. — Воронцов, ты вообще с катушек съехал? Какое я тебе солнышко, какая я тебе му-му-му?? — Котенок, я же все знаю. — Послушай, это Галина Сергеевна у нас всё знает, и то она себе не позволяет никаких му-му-му!

— Ничего себе... А я думал, что эротика только на пацанов действует! — Воронцов, цирковой медведь в трусах и то больше эротика. В общем, если ты хочешь остаться жить в этой квартире, ты должен изображать моего парня, причем так же талантливо, как цирковой медведь! Понял?

— Я твою фотку над кроватью повешу, буду всем в Америке хвастаться что мой парень в Российском спецназе служит, а то тут у всех один и тот же Африканец из Морской пехоты. — Д-да нет, Женька, я хотел тебе сказать что... Она сказала мой парень?!

— Жень, у меня для тебя новость! — Я согласна! — Жень, мы не в ЗАГСе. На что ты согласна?

— Так я сказала изображать парня и девушку, а не лезть ко мне целоваться... — Изображать парня и девушку — и не целоваться... Васнецова, по-моему, это ты насмотрелась фильмов. Причем советских. Пятидесятых годов!

— Ну, и как я должен изображать твоего парня? Брутальный, необузданный мачо, источающий обезоруживающие флюиды, или скромный романтик с букетом полевых цветов, завернутыми в бумажку с написанными стихами? — Воронцов, я хочу, чтобы ты изображал парня, который хоть раз встречался с девушкой, а не смотрел про это кино.

— Зай, ну чего ты злишься? От судьбы не уйдешь. — Еще слово, Воронцов, и ты от сотрясения мозга не уйдешь!

— Давай готовиться. — А смысл? Всего же три часа осталось... — Всего? Ты не ездила в «Газели» по дороге Уфа — Казань... три часа — это вечность!

— Я знала, что ты рядом! Я чувствовала это! — Вот видишь! Ты уже чувствуешь, когда я рядом!

— Что это с ней? — Не знаю... прибежала, стала кричать, доказывать, что ты ей безразличен, что хочет повесить твой плакат над кроватью... в общем, никакой логики!

— Служебных романов у меня не было, хотя моя соведущая Женя Васнецова делала мне намёки... — Никаких намёков я не делала! Я прямо говорила: «Ты, Воронцов, дебил!»

— ...зато под конец эфира на кухне ни одного таракана: все от скуки дохли! — Зато у тебя в голове их очень много. Там как раз тепло, темно и куча мусора!

— А ты мне не жена, чтобы указывать, где мои носки валяются! — А ты мне не муж, чтобы указывать, жена я тебе или нет!

— И почему это сегодня все девушки на меня так смотрят... — Может, потому, что на вас женские брюки? — Это унисекс! — Да... в таком случае, поднимайте свой унисекс с моего кресла!