Дэвид Эбботт

— Тебе страшно? — Да. — А ведь я к тебе даже прикоснуться не могу. — Как раз из-за этого мне и страшно...

— Мы благодарны тебе. — Я не ради тебя стараюсь. — А для чего же ты это делаешь? — Потому что когда нибудь мне потребуется помощь при вывозе тела и ты не посмеешь отказаться!

Знаешь, больше всего меня поразило на следующий день после ее ухода, что дома по-прежнему стояли на своих местах по краям улиц, машины ездили как ни в чем не бывало и что люди шли, как будто знать не знали, что мой собственный мир вдруг исчез. Я-то узнал это по безмолвной пустоте, в которую провалилась моя жизнь. Вдруг стихли все шумы, словно в одну минуту звезды разлетелись вдребезги или потухли.

— Что с ним такое? — Это напряженный пневмоторакс. — Это напряженный немотаксер... — Пневмоторакс. — Пневмотоксер. — Пневмоторекс! — Пневмо... пневмотормоз! — Не важно... — Не важно!