Энн Секстой

Я стою на площади мёртвого города, завязывая красные башмачки: они — не мои, а моей матери. А прежде — её матери. Их передают по наследству, но прячут, как постыдные письма. Дом и улица, откуда они родом, скрыты, и все женщины тоже скрыты...