Грейс Бэрроуз

— Кроме конца света, чего мне еще бояться? — Себя. Своих возможностей, о которых еще несколько недель назад ты не знала.

— Зачем ты его защищаешь? — Я защищаю не его, а нашу совесть. Это же пытки, Харрис! Зачем спасать человечество, если в процессе мы теряем себя? — Скоро мы можем потерять последний шанс на выживание. Потеря совести — не главная проблема.

— Забавно, как мужчины могут быть одними в спальне и другими в зале заседаний. — Не только мужчины.

— Иногда хорошего выбора не существует. Но нужды большинства важнее, чем нужды меньшинства. — Значит, мы просто уничтожим других, чтобы сохранить свой стиль жизни? Решим, кому умирать? Не понимаю, как вы можете быть так надменны? — Считаете меня надменной, думаете, мне хочется сталкиваться с этой проблемой? Говорить президенту, что спасти свою страну мы можем, только уничтожив несколько других? — У вас есть дети? — Нет. — А у меня дочь. Ей восемнадцать, она только что закончила школу. Каждый день, смотря в ее глаза, я чувствую себя обязанной поступать правильно. Дайте Дариусу нужное ему время, порекомендуйте этот вариант и тогда, возможно, мы спасем всю планету.

— Зачем привлекать Дариуса, если не собираетесь предоставлять все, что ему нужно? — Два миллиарда долларов?! Что еще у него в списке? Ядерное оружие? — А если бы и было? — Я бы сказал «нет». Грейс, я желаю Дариусу успеха, как и все мы, но это государственная операция, под плотной завесой секретности. Существуют правила. — Что проку от правил, если через полгода мы умрем?