Иви Хэммонд

— Я смею все, что можно человеку. Кто смеет больше, тот не человек. — Это Макбет.

Нашей стране нужны не мёртвые символы, а надежда.

— Вы всё украли? — Ну что Вы, украсть можно у владельца, а эти предметы им не принадлежали, так что я просто их изъял.

Я не хотела бы все время бояться, но… Не выходит.

— Вы над всем готовы шутить? — Нет, только над самым важным.

В дожде бог…

— Кем он был? — Он был Эдмоном Дантесом. А ещё он был моим отцом… И моей матерью… Моим братом… Моим другом. Он был вами… И мной. Он был всеми нами.

— Как ты можешь быть одной из самых важных вещей в моей жизни, ведь я почти ничего не знаю о тебе. Не знаю, где ты родился, кем были твои родители, были ли у тебя братья или сестры. Я даже не видела твоего лица... — Не надо, Иви. За этой маской есть лицо, но это не я. — Я понимаю. — Спасибо.

— Со мной поступили чудовищно. — И они создали чудовище.

— Это основной принцип мироздания: одна реакция вызывает другую реакцию, противоположную и равную по силе. — Ты так это видишь? Как уравнение?

— «Vi Veri Veniversum Vivus Vici». — «Cилой истины я, живущий, покорил вселенную». — Персональный девиз? — Из «Фауста». — Это о попытке обмануть дьявола? — Верно. Кстати, о дьяволе…

— Меня зовут Иви. — «Иви»... «И», «Вэ», «И»... Ну да, конечно!. — В каком смысле? — В том смысле, что я, как и Господь, не бросаю кости и не верю в случайные совпадения.

— Вчера я не могла найти свой пропуск. Скажи, это не ты его взял? — А что ты хочешь услышать: правду или ложь?

— Вы мусульманин? — Нет, я телевизионщик. Не надо быть мусульманином, чтобы постичь дивную поэзию образов.

— Кто вы? — Кто? «Кто» — это лишь форма, сопровождающая «что», а «что» я — это человек в маске. — Я вижу. — Разумеется, видите. Я не подвергаю сомнениям ваши зрительные способности. Я тонко намекаю на парадокс вопроса человеку в маске о том, кто он.

Нас учат помнить не человека, а идею. Ибо человек слаб. Его могут поймать, его могут убить и предать забвению. Но идея и четыреста лет спустя способна изменить мир. Я из личного опыта знаю, что такое сила идеи. Я видела, как во имя идеи совершались убийства, как люди шли на смерть. Но идею нельзя поцеловать. К ней нельзя прикоснуться. Обнять её. Идея не может истечь кровью. Она не чувствует боли. Идея не умеет любить. Так что не идея причина моей скорби, а человек.

Ложь для художника — это шанс открыть правду, тогда как для политика — спрятать её.