Ливви

Грубо схватив меня, он прижал мое лицо к своей груди. Не успев даже подумать о том, что я делаю, я обняла его своими руками так сильно, как только могла. Он был моим мучителем и моим утешением; создателем тьмы и светом внутри. Мне было безразлично, что он в любой момент мог бы с легкостью причинить мне боль; прямо сейчас, я нуждалась в ком-то, кто бы обнял меня, был добр ко мне, в ком-то, кто сказал бы мне именно эти слова. Что все будет хорошо.

Когда мужчина, которого ты любишь, просит тебя пойти с ним, ты идешь.

Люблю. Хотела ли я, чтобы он любил меня? Да. Я хотела, чтобы меня хоть кто-нибудь любил. И что есть любовь, если не риск собственной жизнью, ради спасения чужой? Калеб спас меня. Могло ли это означать, что он меня любил? Часть меня хотела так думать. Верить в романтические идеалы, которых не существовало. Я хотела верить в ложь. Но больше всего, я хотела, чтобы это не было ложью.

Я всегда искала убежище у людей, которые причиняли мне больше всего боли. Моя мать. Мой отец. Калеб. Я была словно побитая собака, выпрашивающая хоть капельку любви у своего злого хозяина. Это все, что я знала.