Луис Литт

— ... В определенной степени, данный конфликт — это вина Харви. — Так чего ты ему не сказал, Стэн? — Потому что, Луис, когда кому-то тяжело, в них не бросаются камнями. — В смысле...что, Харви тяжело? — В смысле, люди срываются, когда страдают.

— Азартные игры для лохов. — Азарт есть, когда результаты неизвестны. — Перевернуть игру в свою пользу бывает полезно.

— Луис, есть секунда? — Нет, Донна, у меня сегодня важное свидание, а я не представляю, где его устроить. — Представляешь. — Не слышал о таком месте. — Этот ресторан существует уже 50 лет и никто о нём не знает. Это идеальное место, чтобы узнать человека, в которого влюбляешься. — Донна, я должен сразить её наповал! — Нет, ты должен позволить ей узнать тебя, а остальное устроит судьба.

— Что ты делаешь на кухне руководства? — Руковожу, само собой! — Ты не руководитель! — Пока я не приняла руководящее решение, что им являюсь.

— Раз мы начинаем с чистого листа, можно избавиться от жуткой картины с уткой? — Нет, Луис, нельзя. — Это почему? — Потому что она, как ты. Я терпеть ее не могу, но она член семьи.

— Откуда мне знать, что я подхожу ей? — Ниоткуда. Но если не будешь бороться за нее, не узнаешь.

— Без обид, но я лучше работаю один. — То есть? — Я гораздо эффективней справляюсь, если вы не будете надо мной нависать. — Тоже самое я сказал своей маме, когда смотрел свой первый «Playboy». Она меня не послушала и я тебя не стану.

— Джессика, как ты на меня нашла? — Ты ходишь сюда, когда расстроен! — А ещё я хожу на стрельбище и на балет! — На стрельбище — когда злишься, на балет — когда грустишь... Но грязи... — Залечивают разбитое сердце.

— Ты что, читала «Властелина колец»?! — Четыре раза. В конце концов, это книга про власть. — Забавно, я всегда думал, что это книга про дружбу.

Пусть он едет быстрее! Он едет, как моя бабушка! А ей 102 года!

— Нам надо поговорить. — Дай угадаю, ты опять поцапался с Харви, он сказал тебе, что платит зарплату Донны. Ты из гордости решил взять это на себя и теперь хочешь узнать, на сколько попал. — Ничего подобного. — Хорошо, тогда в чем дело? — В том, что ты сказала.

— Я скажу тебе, что сделал бы Харви. — Меня не интересует, что сделал бы Харви, потому что я не могу сделать то же самое!... А что сделал бы Харви?

Не упускай момент. Не позволяй людям, которых любишь, уйти, не сказав, что ты в к ним чувствуешь, потому что жизнь проходит, а потом наступает конец.

— Речь о Джеффе Малоне. — И что? — Возможно, ты в курсе, что мы с ним... — 50 оттенков серого. В курсе.

— Уж ты-то должен знать, как можно сорваться, когда задеты твои чувства. — Если намекаешь на меня, я никогда не выхожу из себя... — Как скажешь, Пухлячок-Здоровячок. — Пошла вон из моего кабинета! И... Ладно, ты в некоторой степени права.

Так странно видеть его в моём старом офисе. Как когда едешь мимо дома, в котором вырос, видишь там другую семью и хочешь вломиться в дом и налить себе суп.

— Ты говоришь, мы друзья. Друг не стал бы просить о таком. — Нет. Друг не будет держать зла, если ты откажешься.

Как ты смеешь цитировать мне меня?

Не может пропасть то, чего нет.

— Что ты хочешь сказать, мы с тобой в разных лигах? — Мы с тобой даже не в одном виде спорта.

Мне всё равно, будь ты в коме, в горящей больнице, или твоя мать вот-вот спрыгнет с Бруклинского моста, ты должен взять трубку.

— Это была безвыигрышная ситуация. — Но я выиграл эту безвыигрышную ситуацию.

Мертвец — идеальный козел отпущения.

Я думал, в этой фирме все знают, что не высмеивают ошибки других. Если кто-то из сослуживцев некомпетентен, — это не повод постоянно напоминать этому идиоту, что он тупой кретин.