Николас «Ник» Данн

— Хорошо, мы отследим телефон Эмми, её кредитки. Мы организуем поиски, развесим объявления, завтра проведём пресс-конференцию. — Пресс-конференцию? — Да, вы же хотите, чтобы все знали? — Да... Просто, я как-будто попал в сериал «Закон и Порядок», та-татат-тата... таа.

— Ты убила человека. Ты теперь убийца. — Я боец. Я боролась, чтобы вернуться к тебе.

Сон, он как кот: приходит тогда, когда ты перестал обращать на него внимание.

Мы ничего не делаем вовремя.

Но умное не одержит верх над бесплатным.

Я устал от людей, осуждающих меня по той единственной причине, что я подхожу под определенный шаблон.

И среди всеобщего притворства как можно говорить о родстве душ? Ведь у нас нет настоящих душ.

Самоубийство не причиняет боли, оно приносит много перемен…

Не всегда получается контролировать извержение психических газов.

Все мы стали солдатами на поле битвы за права потребителя, вооруженными чековыми книжками в виниловых обложках и стегаными кошельками.

Любовь вынуждает тебя становиться лучше – правда-правда. Но только настоящая любовь дает тебе право быть таким, какой ты есть.

— Ах ты тварь! — Я тварь. И твоя жена. Ты нравился себе, лишь когда пытался быть таким, каким нравился этой твари. Я не сдаюсь. Я ведь тварь.

— И как-то все накапливалось… — Накапливалось — это значит потом взорвалось.

— Не бойся сыграть тупого мужа, Ник. «Я — идиот, я — тупица, я все делал не так». — Знаю, мужское предназначение.

— Меня возненавидят. — А потом вас простят. Парень признает, что он круглый идиот, по телеку. Вам станут сочувствовать. — Она будет задавать вопросы. — Я научу, как перед слушаньем, что говорить, что не говорить. — Что? Как попугая? — Как попугая, ушедшего от смертной казни. Ник, в этом деле главное, что о вас думают. Вас должны любить.

Мне нужно, чтобы ты меня двадцать секунд не судила, не перебивала и не кипятилась.

Правда, только правда и никакой лапши.

— Жизнь… Я забыл, в чем смысл. — Какое глубокое замечание.

— Да, я любил, но потом мы только обижали и подавляли друг друга... и причиняли боль. — Это и есть брак.

— Мы не будем такими, как они, обещаю. — Кто они? — Эти жуткие пары, которые мы знаем. Жены обращаются с мужьями как с цирковыми мартышками, постоянно дрессируя их. — А мужья обращаются с жёнами как с автоинспекторами, пытаясь их надуть и слинять.

— Они задавали тебе личные вопросы? — Они спрашивали, например, «почему у неё нет друзей?» — И что ты сказал? — Что она сложный человек. — Все знают: сложный — значит неприятный.