Сергей Михайлович (Михалыч)

Судак ты белоглазый, отмороженный!

Ну, давай, бомби.

— Чё ты там смастерил? — Гроб. — Кого? Гроб? Да ты что, мать заругает... Да у тебя целое кладби́ще!

— А ты вообще учился? — Да... <...> — На очном? — Очном. — А если ты на очном учился, что ж ты мне, архитектор, такую ванную сбацал, а? — Сергей Михалыч, дизайн такой... — Дизаааайн?!

Обосретесь еще раз, вот при ребенке говорю, огорчусь.

Ну если ты видишь, что ситуация накаляется, ну переведи ты стрелку на другой день.

Слушай ты, если ты мне, Церетели, такой же камин сделал, как ванну, — я тебя в ванной не утопил, я тебя в камине точно сожгу.

Как же мне, Сережа, не беспокоиться, когда вы на ровном месте, на бильярдном столе, можете яму с говном найти и в ней утонуть.

А кто вам сказал, что вас, ребята, подставили? Вас КИ-НУ-ЛИ!

— Мы тут, это... впросак попали чуть-чуть. — Серёжа, а ты знаешь, что такое «просак»?

— Пороть вас надо! — А вас-то пороли? — Меня? А как же. Пороли. А ты думаешь почему я такой стал, а? — А я считаю, что детей пороть нельзя. Вот меня отец тоже порол, а чё хорошего? Я до сих пор очень хочу его убить, и ещё кого-нибудь заодно.

Ну вот и усё! Карачун тебе, Церетели!