Симона Ренуа

— Я любила тебя, Флинн. Хоть и недолго. — И я любил тебя. Прощай, Симона. — Прощай, Флинн.

— Зеркало раннее барокко, около трехсот лет. Тут много старинных вещей. — Да. Я собирала это много лет. — А сколько тебе лет? — Ох уж эти американцы. Задают такие вопросы леди. Мне 403 года. — 400 и 3? Знаешь, я встречался с женщинами старше меня. Но мёртвые. Это что-то новенькое.

— Поэтому ты появилась в моём сне. Ты просила помощи. — У библиотекаря.

— Как вы узнали, что я могу взять верхнее «до»? Это не все могут. — Когда вы пели, я слышал, что вы владеете классической техникой. К тому же, у вас настоящий сопрано. — И вы всё это держите в голове? — В общем, да. Кроме тех случаев, когда в меня стреляют, или когда падаю с большой высоты.

— Это моя судьба. Нельзя убежать от судьбы, Флинн. — Нет. Я хотел немного отдохнуть от неё, но, кажется, плохо получается. — Нет. Если бороться с судьбой, станешь несчастным. Нужно принять её и наслаждаться ею. — Например? — Вы спасли реликвию. — Чтобы это ни было. — И сбежали от злодеев. — Кто бы они ни были. — И спасли девушку. — Ну, не знаю насчёт девушки. — Ваше сердце бьётся. Каждый нерв вашего тела ожил. Кто ещё может вести такую жизнь? Не прячьтесь от неё, Флинн. Веселее. — Есть предложения? — Можем выпить по стаканчику. — Но они ещё там, с пистолетами. — Значит, по два. — Мне нравится этот город.

Мы лежали с тобой под сотнями лун. Эти воспоминания ничто не сотрёт. Я всё отдам, чтобы снова ощутить солнце, чтобы оно согрело моё лицо. Любить и потерять, и снова любить бесконечно, как вращение планет. Вера в любовь — это всё. Любить и потерять не страшно, если верить, что теперь ты всегда будешь в моём сердце. Я никогда не уйду. Я не уйду. Я не оставлю тебя.