Терру

Ястреб всегда над вечерними облаками. Как ему, должно быть, печально! В безмолвии ветра его цепким крыльям нет отдыха. Что ты такое, моя душа-ястреб? Что ты такое, моя, кружащая в небе, тоска? Мой спутник на дороге, в пустых полях - И тебе, должно быть, одиноко? Мы вместе идём по лугам под треск кузнечиков, Но не перемолвимся ни словом. Что ты такое, моя душа-путник? Что ты такое, моё одиночество?

Солнца заходящего озарён лучами, В синеве небесной парит над облаками Ястреб одинокий горестно кричит. По ветру безмолвному высоко летит, Крылья расправляя, устремляясь в высь. В полёте одиноком покоя не найти. Никому не ведомо, что в сердце моём, Словно сердце ястреба бьётся оно. Никому не ведомо, каково оно Кружить одиноко в синеве пустой. Дом родной оставив я спешу уйти, Встречу тебя я на своём пути. Под песнь цикад в лугах тропу найдём, Два одиночества, бок о бок мы пойдём. Увидим ли снова мы свой край родной, Или уж не найти нам пути домой? Никому не ведомо, что в сердце моём, В сердце одиноком, что сокрыто в нём. Никому не ведомо, что в сердце моём, Горечь одиночества до дна мы изопьём.

Вечер, и где-то, за далью облаков, Один-одинешенек сокол там парит. Слышу его я крик, грусти полон он - В безмолвии ветров совсем один летит. Крылом своим небеса сокол рассечет, Но покоя никогда там он не найдет... Что в сердце у меня, не ведает никто, В сердце, таком же, как у сокола. Что в сердце у меня, не ведает никто, А соколу так одиноко в небесах... Дорога длинная вьется меж полей, Рядом со мной идешь только ты, друг мой, Мы здесь всегда одни — на тропе своей, Лишь цикады застрекочут песней луговой. Мы смотрим друг на друга прямо, я молчу, Не могу сказать тех слов, что давно хочу. Что в сердце у меня, не ведает никто, На свете этом одинока я. Что в сердце у меня, не ведает никто. Там тень одиночества, грусти полная...