Вэл

Никто никогда не узнает другого. Все мы приговорены к пожизненному заключению в одиночной камере собственной шкуры.

У меня никогда не хватало смелости искать правду без вдохновения своей злостью из-за вашей лжи.

Стариков-алкоголиков полно, а вот наркоманов — нет.

Лучше промолчать, чем чушь нести.

Знаки истинного отца были перед вами. Перед всеми нами. И вы, тщеславные, наивные, слишком глупыᴇ, чтобы перевести дух, вы подумали, что видения посланы вам в наказание злобным и ужасным богом. Ваш бог напуган, потому что он совсем не так хорош. Ваш бог — ваше собственное эго, уязвимоᴇ и ложноᴇ. Смятение.

Кто сказал, что самое страшное – это бессилие? Неправда! Самое страшное – это когда ты знаешь, что надо сделать, понимаешь, как лучше для всех, можешь это сделать – и не можешь. Потому что рискуешь поплатиться жизнью. И даже больше, чем жизнью.

Чего мы все ожидаем? Что вот-вот что-то вдруг стрясется, и какое-то событие придаст смысл нашему существованию Мне так трудно вспоминать сейчас это ощущение – дело прошлое, но я словно ожидал чего-то, как ответа на заданный вопрос… Но либо вопрос не тот, либо задан он не тому, кому следует, и ответа все нет и нет. Разве жизнь прекращается из-за того, что нет ответа? Нет, идет себе своим чередом, словно ответ уже дан: день за днем, ночь за ночью… А мы все ждем ответа на свой вопрос и живем как ни в чем не бывало, словно уже получили ответ. И вот в один прекрасный день… мы ловимся на удочку. Любовь. Да, на нее мы все и клюем – и вы, и я, и немало других дураков, вообразивших, будто любовь – это и есть ответ. Но это сущая правда, и чем скорее вы уверуете в нее, Леди, тем лучше.