Вивьен Диринг (Vivienne Deering)

— Слушайте, мэм, если вы разберетесь с задержанными и освободите мне клетки — я вас расцелую с головы до ног! — Ловлю тебя на слове, Пит! Джои, ты его слышала? Поработай.

Спасибо. И не...не за тост. За ваш ум. Верите или нет, но вы все еще те два человека, к которым я приду, что бы ни случилось. И это не угроза, а комплимент. Такой комплимент, который я отчаянно хочу снова заслужить от вас. «Правда, сказанная злобно, лжи отъявленной подобна». Это Уильям Блейк, храни его Бог.

— Как я выгляжу по десятибалльной шкале? 1 — очень плохо, 10 — очень хорошо. — Ммм... На семь с половиной?.. — Люблю людей, которым плевать на повышение.

— Мэм? Отчет коронера по Херби Атте. И Нора опять спрашивает, где тело. — Ну, скажи ей — не извольте беспокоиться, от вашего сына остался один фарш.

— Ликберг нужно выпить срочно, и побольше. А то шибко правильная. — И не надейся. — Неужто завязала? Хотя, зная ее, неудивительно. — Мы разок попытались зазвать ее в бар, она на нас так посмотрела, будто мы ей предложили групповуху.

— Мэм, на вашей одежде бирка из химчистки. — А у тебя нет. Ты когда в последний раз костюм стирал?

— Вив, ты же сама это запретила... — Да, а теперь разрешаю. В этом вся прелесть быть боссом.

Ну и что здесь? Группа поддержки для переживших тяжелый день?

Знаете, как меня называют там, наверху? «Задиринг».

— Знаете, как мы называем вызов на ковер? — Как? — Нюрнберг. — Нюрнберг? — Да. Потому что процесс устраивают еще тот!

Я дожила до середины дня — глупо не посмотреть на то, что случится вечером.

Сохранить секрет может только один человек. Даже двое – уже перебор.

— Иногда ты меня удивляешь… — Моя мама тоже так говорила, когда ей не хватало прилагательных.