Владимир Щербань

— Да мне ж с Штурмгевером не воевать, на случай перестрелки калаш есть, он во всех отношениях лучше. Просто — это живой кусок военной истории. — Ты когда после боя выползаешь из стрелковой ячейки и печенкой понимаешь, что остался в живых, — вот тогда ты сам и есть живой кусок военной истории. А в сумке у тебя так, обычная железка. С ней воевать лучше, чем без нее, только тем и хороша.

Нам подают исключительно «дежурное блюдо», приготовленное из хозяйских запасов рагу по бессмертному рецепту Джерома Клапка Джерома; искренне надеюсь, что без ингредиента от Монморанси.

— Белый-два в канале. Роджер, аут, — отвечаю. Сара, хмыкнув, замечает: — Тоже мне, морской котик на боевой операции. На что я с самой серьезной мордой киваю: — Мяу — буль-буль.

У меня раньше был паспорт с трызубом князя Рюрика, а у Сары и вовсе с храмовым семисвечником, только здешний народ, в полном соответствии с законами фронтира, на документы особо не смотрит и «своих» выделяет не по месту прописки, а закону границы» свой — чужой».

Деньги важны либо когда их категорически не хватает, либо когда они из платежного средства становятся производственным ресурсом.

Мозги правильно сравнивают с оружием, однако, если, скажем, ту же трехлинейку можно обмотать промасленной ветошью, закопать в огороде лет на семьдесят, потом выкопать, почистить, и она снова будет как новенькая, — с мозгами подобное не проходит категорически. Без должной работы-нагрузки, без регулярного упражнения думательных мускулов, «серых клеточек», как называл их знаменитый персонаж Агаты Кристи, мускулы сии попросту перестают работать.