Абдурахман Мушфики

Кравчий-утро, наполнив свой кубок, пелену с окоема совлек, Огневой померанец рассвета из-за пазухи вынул восток. Вся земля ароматом весенним задышала и вспыхнула вдруг, Молодым благовоньем рейхана закурился сверкающий луг. Вот шиповника пестрые звезды без числа зажигает цветник, - Словно сотню сверкающих пряжек нацепил он на свой воротник. Если ночь упивается амброй своего золотого цветка, - Жажду утра росистым дыханьем благодатно поят облака. Прибегает пурпурное пламя по зеленому морю дерев, - Перед ним отступают туманы, сребролунную чашу воздев. Вот встают венценосцы-тюльпаны, гордый полк их отважен и нем, Из зари сплетены их арканы, и на каждом — рубиновый шлем. По ристалищу — пламенных лилий исступленный отряд проскакал, Их плащи отливают смарагдом, и у каждой алмазный кинжал. Засверкала из терния роза, встала зелень из праха земли, - Ветер дал им щиты и кольчуги, чтоб в сраженье бестрепетно шли. Костяным нестареющим гребнем он умеет легко расчесать Непокорную челку самшита, гордых пиний волнистую прядь. У друзей переполнены кубки, опьянели они на пирах. Горе мне! На глазах моих слезы, на опущенном темени — прах. Я один не дружу с небосводом, одному мне враждебна звезда. Никогда не смеется мне счастье, мне успех не поет никогда. Камнем в голову рок мне нацелил, уничтожил мое бытие, Дух мой терпит жестокие муки, попирается тело мое. Горе мне! Кто в пути оступился, пусть руки милосердной не ждет. Да пошлет ему милость Всевышний от своих безграничных щедрот!