Эдмунд Спенсер

Как часто дух мой распрямит крыла, Желая взмыть к чистейшим небесам, Но кладь забот вседневных тяжела И нудит смертного к земным делам.

Жена Улисса ткала пелену, Но распускала свой дневной урок, Как только в доме отойдут ко сну, И новой свадьбы отдаляла срок. Так, видя, что от страсти изнемог И сети я плету неутомимо, Любимая всегда найдет предлог, Чтоб труд мой долгий сделать струйкой дыма.

Любимая в театре мировом На все бесстрастно устремляет взгляд. Участвую в спектакле я любом, Меняя облики на разный лад. Найдя на свете повод для отрад, Я мишуру комедии беру, Когда же горести отяготят, Я делаю трагедией игру.

Ничто под солнцем взор влюбленный мой Не веселит, когда любимой нет, Когда не вижу пред собою той, Чьей прелестью пленен весь божий свет. Она сокрылась — и во мраке я, Подобьем смерти стала жизнь моя.

Все восхваляют красоту твою, И знаешь ты сама, что ты прекрасна, Но я один твой светлый ум пою И дух твой, добродетельный и ясный. Стирает время дланью беспристрастной Прекраснейшую из земных красот, Но в красоте души оно не властно, Не страшен ей времен круговорот.

Ты далеко, и я с собой в разладе, И рвется сердце из своей темницы. Все путы, кроме этих дивных прядей, Оно презрело и к тебе стремится. Оно летит к тебе подобно птице, Что к пище устремляется проворно. Твои глаза и длинные ресницы Для сердца то же, что для птицы зерна.

Её глаза — любви моей светила, Я в них, как зачарованный, смотрел, Но дивное виденье мне открыло, Что я был слишком дерзостен и смел. И почему я жар не утолю На том морозе, что в душе у ней, И все в поту клокочущем киплю Средь ширящихся яростно огней?

Окончил путь усталый старый год, Явился новый в утреннем сиянье И начал мерных дней круговорот. Сулящий нам покой и процветанье. Оставим же за новогодней гранью С ушедшей прочь ненастною порой Ненастье душ и грешные деянья И жизни обновим привычный строй.

И он бежал, взор обратив назад, Как будто вёл за ним погоню его же страх.