Эдуард Георгиевич Багрицкий

Я пел об арбузах и голубях, О битвах, убийствах, о дальних путях, Я пел о вине, как поэту пристало... Романтика! Мне ли тебя не воспеть.

Зачем читаешь ты страницы Унылых, плачущих газет? Там утки и иные птицы В тебя вселяют ужас.

О царство кухни! Кто не восхвалял Твой синий чад над жарящимся мясом, Твой лёгкий пар над супом золотым? Петух, которого, быть может, завтра Зарежет повар, распевает хрипло Весёлый гимн прекрасному искусству, Труднейшему и благодатному...

Он мёртвым пал. Моей рукой Водила дикая отвага. Ты не заштопаешь иглой Прореху, сделанную шпагой. Я заплатил свой долг, любовь, Не возмущаясь, не ревнуя, - Недаром помню: кровь за кровь И поцелуй за поцелуи.

Но я — человек, Я — не зверь и не птица, Мне тоже хотится Под ручку пройтиться.

От черного хлеба и верной жены Мы бледною немочью заражены... Копытом и камнем испытаны годы, Бессмертной полынью пропитаны воды,- И горечь полыни на наших губах... Нам нож — не по кисти, Перо — не по нраву, Кирка — не по чести И слава — не в славу: Мы — ржавые листья На ржавых дубах... Чуть ветер, Чуть север - И мы облетаем. Чей путь мы собою теперь устилаем? Чьи ноги по ржавчине нашей пройдут?

Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед. Боевые лошади Уносили нас, На широкой площади Убивали нас. Но в крови горячечной Подымались мы, Но глаза незрячие Открывали мы. Возникай содружество Ворона с бойцом,- Укрепляйся мужество Сталью и свинцом.