Иван Дыховичный

О себе любимом последняя история. История такая, я поступил на актёрский факультет МХАТа, и был оттуда выгнан за профнепригодность, не состоялся я как артист, Родомыслинский был такой ректор МХАТа. Когда он меня выгонял, Вениамин Борисович, он мне сказал: «Голубчик мой, я даю вам правую свою руку, что актёром вы не будете никогда». Я это запомнил в своей жизни. Он меня выгнал, я поступил в Щукинское училище вольнослушателем, потом меня взяли, и всё состоялось. Вы помните эту роль. Я в трусах выбегаю в зал и вижу, Родомыслинский сидит в 6-м ряду. Гасится свет в этот момент, я должен убегать обратно. Я схватил его за руку и сказал: «Отдай руку, сука». Он испугался так, и решил, что я её сейчас правда оторву. Он поверил, он так задёргался. Вот я дожил до этого момента.

Вы знаете, это, вообще, счастливое чувство, когда ты знаешь, что к этому нельзя прикоснуться. Мне кажется, что вот, например, в Америке в звёздах есть такой некий... космос что ли. То есть — это где-то там, очень высоко. И в таком положении вещей есть своя прелесть, пусть даже это антидемократично. Но в искусстве есть, вообще, некая антидемократичность, как ни странно. И вот для меня не то, что невозможно было к этому прикоснуться, познакомиться или узнать... Марина для меня была образом в высшем понимании данного слова. Марина — это было что-то такое загадочно-эротичное, что нельзя выразить словами, и в то же время не вульгарное, очень тонкое. И ты мог всю жизнь любить такую женщину, но никогда в жизни её не встретить.

Не сомневайтесь в любви. Мы часто боимся, что за нее расплатимся. Нет, мы расплатимся за сомнение. Всегда прав тот, кто верит. Это точно.