Лорина Дымова

Мне сказал недавно Вася: — Убирайся восвояси! Ты ехидная, плохая, Все мне делаешь назло! Но спросила я у Васи: — Где находятся Свояси? Это что — деревня, город Или, может быть, село? <...> Ты б узнал сначала, Вася, Где находятся Свояси, А иначе безобразье Посылать туда друзей!

На бесконечных расстояньях, недостижимых от земли, в каком-то сказочном сиянье летят над миром журавли. И рассекают синий воздух, и гасят крыльями закат, и обжигаются о звезды, и всё летят, летят, летят. А среди них — мой, самый белый, звездою светится во мгле. Как ни живи и что ни делай - лишь он мне нужен на земле. ... За суетой, как за оградой: работать, есть, ложиться спать... Но есть одна на свете правда: журавль... А как его достать? В другие правды я не верю. Удел их — миг. Цена им — грош. Любое счастье — всё потеря. Любая радость — только ложь. А правда там, где гаснут звезды, где сны парят как корабли. Но слишком поздно, слишком поздно даются в руки журавли. Когда мои иссякнут силы и мир утонет в тишине, тот — самый белый, легкокрылый - бесшумно спустится ко мне. Ко мне он сядет в изголовье - неосязаем, словно дым. И всё, что я звала любовью, в тот миг померкнет рядом с ним. И всё, что я звала покоем, вдруг станет затхлостью квартир. ... Я потянусь к нему рукою - и в этот миг погаснет мир.

— А дальше как будет? — А так вот и будет. Тревожное небо не рухнет на плечи. Привычно потянутся серые будни, И в них словно праздники редкие встречи. Как праздники горькие, с мутным похмельем - но всё-таки праздники, всё же не будни. Веселье — как пропасть, как горечь — веселье... — И вечно так будет? — И вечно так будет. — А может, случится не так, а иначе? — Да, может, всё будет совсем по-другому! Подарят нам ключ от пустующей дачи, На даче знакомых мы будем как дома. Нас будут встречать онемевшие птицы, замёрзшая печка, на стенке двустволка. — И снова таиться? — И снова таиться. — И долго так будет? — Не знаю... Не долго... — Послушай, а может, не так и не эдак? А может, бывает какое-то третье? — Пожалуй! Расстаться. Исчезнуть бесследно, как делают люди однажды в столетье. — Но это же глупо - отречься от счастья! Мы будем с тобой на земле - как калеки! Вся жизнь на осколки, на брызги, на части... И это надолго? — Да, это навеки. А может, без дач, без разлук и тревоги? А может, открыто - сквозь ливни и зимы уйти по прямой, по блестящей дороге к великому счастью?.. — По трупам любимых?