Патриция Хайсмит

Занятия живописью заполняют мою жизнь, уводя от реальных тягот и забот.

Нет, они не были приятелями. Они совсем не знали друг друга. Эта мысль поразила Тома, как ужасная истина, верная на все времена, верная для всех людей, которых от знал в прошлом и которых узнает в будущем. Все они какое-то мнговение вот так стояли или будут стоять перед ним, он снова и снова убеждался и будет убеждаться, что никогда не знал и не узнает их, а хуже всего — что он всегда какое-то время будет заблуждаться, думая, будто знает их и будто между ними и им существует полная гармония и сходство.

Он стоял в углу террасы, не сводя глаз с едва различимой линии горизонта, ни о чем не думая, ничего не чувствуя, кроме слабого, как во сне, ощущения утраты и одиночества.

Нет ничего прекраснее, чем гордость за человека, которого любишь.

Если хочешь быть бодрым, или меланхоличным, или задумчивым, или заботливым, или вежливым, надо просто играть, изображая эти чувства и качества.

Он был привязан к вещам. Не ко всем подряд, а к избранным, с которыми никогда не расставался. Вещи дают человеку чувство самоуважения. Они нужны не для того, чтобы выставлять напоказ, а чтобы любить и лелеять ради их собственной ценности.

На диване было так уютно. Спинка и подлокотники обнимали, словно чьи-то руки. Пожалуй, это было даже приятнее, чем человеческие объятия.

Июнь. Какое красивое слово, до чего же сладко звучит! От него веет блаженной ленью и солнечным светом.