Белые росы

Ну вот и всё, пришёл мой вечер, уже нечего мне у тебя просить, только осталось спасибо тебе сказать. За то что родился, мучился, плакал, радовался, за всё... На земле нет жизни без тебя, спасибо, спасибо, спасибо...

— Дурак, приезжай, дают квартиру в городе с удобствами, я загнусь, тебе достанется. Батька... Что это такое? — Что? — Что это такое — дурак, загнусь? — А, это чтоб он понял. — Дедушка, это же не письмо, а телеграмма. Её культурно писать надо... — Ну, подскажи, как. — Срочно приезжай! Отец. — Не приедет. Пятнадцать лет не дозваться.

— Ты ещё три войны переживёшь. Я другое дело, я нервный, псих, а психи — век короткий. — Я тебе сказал: помру, значит помру, всю жизнь жил без удобств, да мне не удобства надо, трудности надо. — Трудности я тебе создавать буду. — Смотри, что получается: вода рядом, дров не надо, в огороде копаться не надо. — Да пропади он пропадом. — Да ведь подумать страшно...

— Поднялся ведь, бегаешь! Я вас, дураков, бесплатно лечу, а если б за деньги — на мерседесе ездил бы! — Я сейчас тебе съезжу. — Брось кирпич! — Сейчас брошу. — Кирпич брось! Брось! — Сейчас брошу. — Убьёшь ведь!

— Кого женил? — Друга по армии... Третий раз женится, и все по любви.

— Эге-ге-й!!! Деревне слава! Деревня слева, деревня справа, Деревня — тут, деревня — там По утрам и вечерам! — Ты что, совсем ошалел? — Здоров, Андрюха! Глянь, утро-то какое! Выходи, покурим, петухов послушаем... «Кобра» твоя всё ещё на курорте греется? — Закрой окно, а то весь день не отвяжется! — Приехала...

— Федос, здоров! — Здоров. — Я в смысле здоров — нигде не колет? — Нет, не колет. — Когда помирать думаешь? — В среду. — В эту или в следующую? — А хрен ее знает, но что в среду — это как пить дать. Самый под­ходящий день... Помру, значит, поутрянке... Нет, после обеда... Помоют. Ты мыть будешь. Только водой из этого колодца. — Холодная же... — Это тебе холодная, а мне в самый раз будет. Ну, я четверг полежу. В пятницу, значит, на кладбище, а уж потом все выходные поминайте — пейте, гуляйте, аж до понедельника. Вот на это сотни две оставлю...

Я ходил по белу свету, знался с умными людьми. Счастье есть — и счастья нету, есть любовь — и нет любви. Уж я к ней и так и эдак, со словами и без слов. Обломал немало веток, наломал немало дров. Вроде гляну: все в порядке, а выходит ерунда. Уместились на трехрядке все страданья в три ряда. Уж я к ней и так, и эдак, со словами и без слов. Обломал немало веток, наломал немало дров. Все бы ты, гармошка, пела, переборами звеня. А кому какое дело, что на сердце у меня? Уж я к ней и так, и эдак, со словами и без слов. Обломал немало веток, наломал немало дров. Ни хозяйки, ни усадьбы. До чего же не везет! У людей сплошные свадьбы, у меня сплошной развод. Уж я к ней и так и эдак, со словами и без слов. Обломал немало веток, наломал немало дров.

— Люди не языками должны разговаривать. — А чем? — Душой! А уж если ей не получается, то что языками попусту трепаться.

Детей перестали рожать! Доведете скоро страну! На улицу выйдешь — поздороваться не с кем будет!

Я с вашей матерью не объяснялся, про любовь никакую там не говорил, а почти пятьдесят годов вместе душа в душу. А вы: любовь, любовь, сю-сю, ля-ля... И на развод!

— Сколько наливать? — А ты что, краев не видишь?