Дуэнья

Благородство без состояния — всё равно что золотые кружева на лохмотьях.

— Обвенчайте нас, падре! — Обвенчайте, падре! — Сочетать браком тайным образом? Небезопасно! И в душе́ у меня много веских доводов против. Увы, дети мои, против! — Святой отец! А вот в моём кошельке много веских доводов — за! — Стыдитесь! Я рассержусь! <...> — Я же дал клятву не прикасаться перстами к презренному металлу! И я не нарушу эту клятву! Но если назойливые миряне суют мне всякую дрянь... вот в этот карман... и в этот карман... то грех они берут на свою душу...

Сейчас нас позовут обедать, и вы потеряете меня навсегда.

— Синьорита, я уже здесь! — А я знаю, синьор! Вернее, нет... я чувствую!

Ваш взгляд настолько проникновенен, а улыбка настолько обворожительна... что я теряюсь!

— Инесса! Инесса! Послушай... Послушай, если увидишь своего брата, то ни в коем случае не говори ему, что я буду скрываться у настоятельницы монастыря Святой Каталины, который находится на левой стороне площади, напротив церкви Святого Франциска. — Хорошо, я обязательно укажу ему, где он не должен тебя искать.

На свете жил сеньор нестарый, Хотя уже немолодой. Любил он с грешною гитарой Бродить под грешною луной. Трам-пам-тара-дара-дам, Трам-пам-пам-пам-пам, Трам-трам-трам-пам-пам, Пам-пам-пам. А сколько лет сеньору было, Пожалуй, сам сеньор не знал, И сколько дам его любили, Уже давно он не считал.

Он обладает наихудшим из пороков, который может быть у супруга: он мне не нравится!