Арчет

Мы уставились в небо, а с неба глядит на нас Кто-то умный и добрый, и рассуждает строго: Дать нам снова, еще один, самый последний шанс, Или просто уйти, оставив нам мир без Бога...

Не люблю уходить и ходить на воле, Не люблю ничего объяснять. Тем более Не люблю Ни белых Ни желтых роз. Но Иногда Лучше никогда, чем поздно.

У нее красивые волосы. Руки. Плечи. Даже пахнет летом, носит смешные вещи. И она гораздо ближе, гораздо резче, каждым ракурсом хлещет, по сети ужасных трещин, как ребенок — прыгает, листиком затрепещет… У нее косые шрамики на брови. Родинки, лежащие буквой «ви». Не язви. И губы тонкие не криви. У меня любовь к одиночкам уже в крови.

Швыряешь петардочку, афоризм и демонстрируешь пофигизм. В общем, задача твоя, малец — хэппи — счастливый и энд — конец. Если тебя позовут, старик, — значит, сценарий зашел в тупик. Или не вышел из-за кулис. Главное — не свалиться вниз.

Я отсвет неона, отблеск хрома, Карточный джокер, забытый дома. Белая капелька, тень стекла, Минута, которая истекла, Старые ходики, тарантас, Весьма неожиданный первый раз, Часть пергамента на стене, Сон, являющийся во сне, Многозначительная фигня. Все перечисленное — не я. Боже, какая фигня.

Растворяя себя в пространстве, принимать участие в таинстве подготавливанья ко сну, Чтоб увидеть во сне весну.

Иногда это выгодно — быть ужасным романтиком. Ваше лето живет у меня на кухне. Под фантиком.

Не хочу взрослеть! Я останусь так: в детстве, но умнее своих лет. Страшно. Это вроде «нашли рак». Или тихо тычется пистолет. Вот мое отражение. Да, прыщи. Шмотки типа «умненький неформал». Сколько оправдания ни ищи, знаешь, – этот мир тебя надорвал. «Вижу, притворяешься до сих пор. И не надоело? Не слышу? Нет?» Зеркала глядят на меня в упор. Молча и упрямо гляжу в ответ. От такого взгляда не убежать, не уйти домой, не укрыться пледом. Не спасают градусы и кровать. Угол паденья падающим неведом. Острый, как наточенная фреза, взгляд – сильнее, дольше, чем остальные. Страшно то, что это – мои глаза. Взрослые. Уверенные. Стальные. Звон! Осколки брызнули по щеке. Только оцарапали мне лицо. Я дезинфицирую. Все окей. Я же не ребенок, в конце концов.

— Дай мне света. — Света нету. — Дай свободы. — Не велят. — Дай хотя бы сигарету. — Сигарета это яд. — Зажигалку? — Нет, опасно. — Звезды с неба? — Все сгорит. — Я же гасну. Я погасну. — Хочешь, дам метеорит? — Дай любви. — Зачем? Не надо. — Дай любви. — Моя темна. — Дай любви. Мне надо света. — Подожди, я не про это. Ты хотела сигарету? На.

Боже, храни детей, которым за двадцать. Им умирать, а потом еще расставаться.