Виктория Роа

Мужчина нежно обнимает свою женщину за талию, и ласково гладит ее рукою так, что она задорно улыбается, ластится, как самая настоящая кошка. По его темно-карим глазам видно, как он млеет от ее игривости, и шального нрава далеко не шальной натуры.

Оголить душу или тело? С одной стороны, Виктория не хотела менять свое тело, но с другой, откровенно светить своим нутром был тоже не вариант. Две чаши справедливых весов уровнены, но правильно ли это? Оголить душу всегда сложнее, чем тело, но если от этого зависит чувственность ее танца, то стоит поставить на кон не только честь, но и всю себя, как противовес выступит только сломанная гордость после всего того, что она сделала ради этого.

Любовь… любовь в двадцать первом веке явление настолько редкое, что шансов встретить НЛО намного больше, чем настоящие чувства.

Вот она, сильная, сексуальная, притягательная и желанная, проходит в темную комнату, а в мягком кресле сидит, перекинув ногу на ногу сильный мужчина, который способен на грубость по отношению к женщине. Его глаз не видно, лишь тонкие, искривленные в усмешке губы, аккуратные ладони, сжатые в замок у подбородка и эта ухмылка, которая пробирает не просто до дрожи, а до самых хрупких косточек. Музыка начинает медленно играть, погружая двух в мир самого потаенного. Мир сладкого прикосновения, и доводящего до экстаза проникновения. Она двигает бедрами в такт, поглаживая ладонями обнаженный живот, подымаясь выше и срывая нагрудник, оголяя розовые ореолы, показывая все свое возбуждение. Мужчина хлопает себя по коленкам, и она запрыгивает на них. Ее раскованные плечики заставляют колыхаться пикантную, налитую грудь, но он не может дотронуться до нее. Он ведь клиент, а не ее постельный мужчина.

Он не юнец, но и не старец. Интересная середина мужского возраста выдает лишь дата рождения в паспорте, и редкие седые волосы в аккуратной бороде.

Она чувствовала себя мышкой, за которой тщательно следит сокол. Стоит ей отвлечься, как цепкие когти коснуться горла, и она будет беспомощна.

Он изучал ее тело, слово первопроходец изучает неизведанные им ранее земли. Аппетитные холмы, переходящие в Марианский жёлоб и снова бугорок за которым, хранится непросто ящик Пандоры, а сама Венера с холстов излюбленных художников. Она сочетает в себе несочетаемое. Квинтэссенция запретности и самого дозволенного, что могла подарить мать Природа, да быть может и Всевышний. Где познать истину, если не между самых любимых ног, какие можем раздвинуть только мы?

Женственные формы, манящая фигурка истинной сексуальной женщины, могла свернуть шею любому мужчины заставляя оборачиваться ей в след. Так, благодаря природе, она стала семнадцатилетней обладательницей четвертого размера груди, больших, округлых напоминающих сочные яблоки ягодиц, и длинных идеальных ног. Всю картинку зрелости украшал ее хрипловатый, низковатый голосок, как у прокуренных проституток в эротическом кино.

Конечно, она хотела вырасти и заявить о себе, как о личности, которая способна круто изменить мир людей, но все чаще ей снился сон, где она стучит в закрытые двери. Вика прозвала свое состояние «День закрытых дверей».

О каком будущем она может думать, если боится за завтрашний день? Что если она шарахается этого самого «будущего», как черт от ладана? Это было странно, но в свои четырнадцать она чувствовала себя на двадцать. Почему-то ей казалось, что в двадцать люди уже усталые (как любил говорить дедушка), как суки.

Ее выбор – порок и ошибки, терновый венец, который нести придется только ей…

Ревность – доказательство, что ты любишь человека всем своим нутром и делить его с кем-то даже не собираешься. Этакий огонь для твоего супа любви с приправой отношений, долькой скандалов и гущи разврата. Знаешь, а мне иногда нравится ревновать.

На смятых постелях не видно трагедии, не видно тайн. На смятых простынях мы настоящие в театре жизни.

...свою победу я смогу уступить только супругу, но в большинстве своем, он сам ее не примет. Знаете, он человек чести и каждую мою пакость он отчитывает вдоль и поперек.

В ее голове играла старая французская музыка. Почему-то она ассоциировала себя с французской, дорогой и очень любимой куртизанкой. Лунный свет играл на плавном очертании соблазнительной, мягкой впадинке на пышном переходе ее изгиба талии. Быть обнаженной – нестрашно.

Ее небольшой, чуть курносый носик словно говорил о юношеской натуре, но страстные пышные губы выдавали славную любовницу.

Пусть путь был тяжелым, и легкость это удел слабых.

По сути, каждая семья – свой монастырь со своим уставом.

В сильной стороне семейства был приятный нрав, миловидная внешность для взрослого парня и эта зрелая улыбка. За такую и Богу можно душу отдать.

Она понимала, что такой мужчина, как он, никогда не посмотрит в след чужой юбке, если только его очаровательная супруга не щелкнет пальцем.

Ты знаешь, на самом деле, я считаю, что каждому человеку нужен свой человек, который будет гладить по голове и причитать, что все будет хорошо, когда на самом деле ты уже по уши в дерьме. Наверное, благодаря таким людям начинаешь плыть и карабкаться, сопротивляться и бросать вызов судьбе.

Потому что женщина с рождения должна жертвовать. Потеря невинности – жертва, смирение с ролью борщеварки – жертва, выбор рожать детей – жертва. Все это болезненное влияние болезненного социума, который диктует невинным мозгами женщинам, что правильно, а что грехоподобно. Я же хочу, чтобы женщины поняли раз и навсегда, что никто не вправе решать за них, никто не может диктовать им фетиши и устанавливать табу!

Я помню, как в детстве, когда мне было двенадцать лет, я впервые решила познать себя. Это было безумно приятно. Помню, как мама купила мне двухсторонние духи, и один из флакончиков всегда был холодным. Я провела им по губам, коснулась языком и коснулась мокрым, холодным флаконом своей шеи, очертания груди, холодное стекло прикоснулось к уже набухшим от похоти соскам, и я вздрогнула. Горячее дыхание, приоткрытые губы и дрожащий, срывающийся стон с моего рта. Боже, это было настолько волшебно, что когда я провела духами по своей Пандоре, то стон заполнил комнату. Я зажала рот ладонью, и мне стало безумно приятно. Я подумала, раз я могу получить такое удовольствие, будучи в этом теле, то не все ли равно, что там обо мне думают?

Женщина дотрагивается не только до промежности. Поглаживание шеи, касание собственными руками пупка, груди и очертания талии. Да черт с ними, даже прикосновения к собственным складкам может быть безумно сексуально. Словив оргазм от собственных рук – Вы никогда не позволите другим хаять Вашу сокровищницу. Вашу Пандору.

Для каждой женщины уготован букет изюминок и сладости по всему ее нутру. Что делает женщину желанной? Конечно же, это принятие себя, как сладкого объекта, а не пузырек хотелок.