Дурман / Косяки (Weeds)

И все они играют на поле для гольфа, И пьют свой сухой «Мартини». И у всех них замечательные дети. И дети ходят в школу, И дети ездят в летний лагерь, А затем ходят в университет, Где их помещают в классы-коробки, И они выходят оттуда все одинаковые. И мальчики идут в бизнес, И женятся, и растят детей, В домах-коробочках of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала], И все они выглядят совсем одинаково. And they all play on the golf course And drink their martinis dry, And they all have pretty children And the children go to school, And the children go to summer camp And then to the university, Where they are put in boxes And they come out all the same. And the boys go into business And marry and raise a family In boxes made of ticky tacky And they all look just the same.

Вот коробки на пригорке, Маленькие дома-коробочки, построенные of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала]. Маленькие дома-коробочки на склоне холма, Маленькие дома-коробочки все одинаковые. Есть зеленый домик и желтый, Синий и вот красный, И все они построены of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала], И все они выглядят совсем одинаково. Little boxes on the hillside, Little boxes made of ticky tacky, Little boxes on the hillside, Little boxes all the same. There's a green one and a pink one And a blue one and a yellow one, And they're all made out of ticky tacky And they all look just the same.

И люди, живущие в домиках, Все ходили в университет, Где их помещали в классы-коробки, И они вышли оттуда все одинаковые. И среди них доктора и юристы, И руководящие работники, И все они сделаны из дешевого материала, И все они выглядят совсем одинаково.

Мне надоело сидеть и ждать, когда начнется жизнь, будто я в чистилище.

Знаешь, когда небо серое, это из-за облаков, на самом деле оно не серое. Когда облака пропадают, можно увидеть, что небо всё еще там и что оно голубое. Облака не делают небу больно, они временное явление.

Я пытался читать Библию, но до «Властелина колец» им далеко.

Рассчитываем на солнце, но готовимся к дождю.

— Верни мои датские колеса. Верни колеса плюс извинения. И переделай лавку обратно. Нет, сними мне новую лавку. — Ты прикалываешься? — Гвоздомет видишь? — Об этом и речь.

— У тебя есть доступ к счетам директора? — Может и есть. Откуда по-вашему засосы? — А другие? — Рот пошире открывал.

Бизнес не может быть легальным.

— Я не пью. Вино пью, потому что Христос тоже его пил, а кроме вина ничего не пью. — Зато куришь! — Травку! Сигареты не курю. Никаких сигарет. — Ты не пьешь, не куришь сигареты, а сексом ты занимаешься? — Секс только после свадьбы... — Как можно верить в Бога и курить косяк? — Травка — это природный продукт, а не химический. Она создана самим Богом, а значит это нечто духовное. Она тебя возвышает, распахивает твой разум, как любовь самого Господа Бога.

— Вот что мы делаем — мы лажаем. — Потом мы пытаемся это исправить и лажаем ещё больше. (Да, да, да, мы все это делаем. Всё портим, а потом пытаемся исправить. И снова портим.)

Никто не нажмёт на стоп на айподе ради тебя.

— У тебя отчим или...? — Два. Один мёртв, а второй... мёртв.

Шейн, перестань быть эгоистичным засранцем и дай мне денег! Ох, прости, что назвал тебя эгоистичным.

Позирование для гейской цветочной воды — вовсе не карьера.

— У нас неприятности? — Нет. — Отлично. Просто ваше лицо... — Моё обычное лицо «по умолчанию».

— Сегодня у нас годовщина, а он забыл. — Он многое забывает. — 17 лет. А сколько ты живешь... — 20. 18. 22. У меня с арифметикой плохо. — Ты же бухгалтер. — Это другое. Это мужские числа. А годы брака — это женская арифметика.

— Твоя мама знает, что ты здесь? — Нет. И, пожалуйста, не говорите ей. — Я не разговариваю с этой... Мы с твоей мамой редко разговариваем.

Нам нужна комната для паники.

Ты для меня мелкая рыбёшка в глубоком наркотическом море.

— Почему ты зовёшь Нэнси «деткой», а я — нет? — Я — чёрный.

— Энди? — Я занят. Боже, как это здорово. Это так здорово, Нэнси. — Что ты пишешь? — Эссе. — А почему ты пишешь в женском туалете? — В мужском пахнет мочой.

— Что ты делаешь? — Я есть хочу. — Уймись. Думаешь, я не видела, как ты съела и выпила всё, что можно, в магазине? И как тебя не выгнали после 7-ой чашки латте? — Чашечки маленькие. — Да, в отличие от тебя.

— А чем ты зарабатываешь себе на жизнь? — Я — агент отдела по борьбе с наркотиками. — Мне нужно домой.