Алекс Марин

Взрослым девочкам противопоказано верить в сказки! Это грозит разочарованием, психозом, обманом.

Мне бы в крестные добрую милую фею, Чтобы она мне смогла «нафеячить» идиллию, чтобы день изо дня, мне не гнуть свою линию.

Я закрываю глаза, сжимаю до темных пятен, считать стало просто бессмысленно, мне около тридцати. И этот безумный мир, что был будто бы необъятен, Своими стереотипами, стоит на моем пути.

Ну все, моя милая, это жизнь, Как там Ной говорит, каждой тваре по паре?! Мы не вписались в стереотипные типажи, Одно уже радует, значит с тобой мы не твари!

Подари мне немного тишины в этом городе, Где люди безумно зависимы и подавлены. В городе, где оставляют надежды разбитыми и неоправданными. Просто подари мне немного тишины.

Я не люблю вопросы… они меня тоже не любят, Я очень скупой ответчик, я часто на них молчу.

Я не верю в приметы, молву, клеву и в блоги, В соль и перец рассыпанную на пороге, У меня за тебя, километры тревоги, И пока что мне рано за жизнь подводить итоги.

Брось эти глупости, и это переживём! Расточительство – тратить себя на кого попало, Я укрываюсь грёз своих покрывалом, И наконец-то иду гулять под дождём.

Я изнутри, наверное, словно уголь. Истлевшее сердце от ветра уже не тлеет. Над головой водрузила огромный купол. Который так тяжко давит и он же меня и греет.

Холодность стала страшнее чумы… Потому что мы – стены, а стены – мы…

Мы перестали писать друг другу о сокровенном. Кажется, что если я промолчу, останется ненастоящим. Мы запираем на ключ дверь от своей Вселенной, Предполагая, что каждый важный станет опять уходящим.

Наступай же ноябрь на пятки печали, не давая несбыточных обещаний, И без того, запасы тепла хорошо истощали.

В мире стало слишком много ненужных обид, Потому что вежливость так редка, что её принимают за флирт.

Но чаще все-таки дети были добрее взрослых. Может, у людей что-то меняется с возрастом? Может, только так они могут выжить?

Так важно, чтобы тебя, кто-то, где-то ждал.

Наверное, так в нём, что-то ломалось. Разум брал верх, над его иллюзиями, а иллюзии взамен, на некоторое время растворялись.

Мы живем на одной планете, а это значит, что мы должны встретиться.

Надежды разбиваются с таким звоном, что он потом ещё долго стоит в ушах.

Сколько раз я говорила ему, дорогой мой, тебе бы стоило создавать воспоминания, а не заниматься сутками работой, однако он меня совершенно не слушает.

Конец августа изменял лету и превращался в осень. Третий день небо было серо-синее. Низкие тучи плыли и прятали лучи солнца.

Август — это предатель лета.

От того дети и перестают верить в сказки, что сказки с возрастом испаряются, являя нашему взору забетонированную, серую, холодную реальность, где все стремятся оторвать кусок получше и побольше.

Хорошим человеком плохо быть. Плохо для хорошего человека.

Но снова этот прагматизм: если ноги промокнут – можно заболеть, и что скажут люди, и как она потом отстирает свой плащ, а вдруг она сломает каблук. Все-таки, став взрослыми, мы теряем легкость. Словно на нас с годами нарастает бетонная кладка, и мы больше не можем летать, что-то всегда удерживает нас на земле.

Сейчас так сложно в таком огромном городе, в таком огромном мире, где так много людей, найти одного единственного человека, который будет тем самым. Все бегут мимо, все спешат, все скупают модные вещи, чтобы потом в них пройти по улице с высокомерным взглядом. Люди работают по сорок часов в неделю, а оставшиеся сто тридцать пять часов спят, едят и подыхают от тоски в своих душных, бетонных квартирах, среди ненужного мусора и бесполезных вещей.