Чезаре Павезе

Литература — это способ защиты от оскорблений, наносимых жизнью.

Религия — это убеждение, что все, с нами происходящее, весьма важно.

А сейчас Карлетто говорил со мной, как тогда Амелио. Он сказал, что кое в чём я сам виноват. И объяснил, что таких, как я, много; все мы ничего не делаем, а только поглядываем. Почему победили фашисты? Потому что многие умыли руки. Вот им и удалось захватить Рим.

Так бывает, когда мы вдруг с сожалением вспоминаем, что не умели насладиться молодостью, и говорим себе: «Если бы я только знал, поступил бы по-другому». А скажи нам кто-нибудь: «Вот тебе молодость, живи по-иному», — мы бы не знали даже, с чего начать.

Как бы ни было плохо, думал я радостно, но даже в тюрьме для заключённых каждое утро наступает рассвет.

Может, я не прав, может, так лучше? Может, лучше, чтобы всё сгорело, как сухая трава в костре. И чтобы люди всё начали заново. Так поступали в Америке. Надоест что-нибудь, наскучит работа, приестся место — и люди всё меняют. Там можно встретить целые селения — ресторан, мэрия, лавки, — и никого не осталось, пусто, как на кладбище.

...жизнь имеет значение только тогда, когда живёшь для чего-нибудь или для кого-нибудь...

Все грехи проистекают из чувства неполноценности, другое название которого — амбиции.

Мужчину от мальчика отличает способность командовать женщиной, а женщину от девочки — способность использовать мужчину в своих интересах.

Нет ничего более жалкого, чем быть любимым из жалости.

Жизнь — это боль, а радости любви — анестезирующее средство.

Если желаете путешествовать далеко и быстро, то отправляйтесь в путешествие налегке. Выбросьте зависть, ревность, злобу и страхи.

Чтобы найти многое, надо искать что-то одно.

Нагрянет смерть с твоими глазами, смерть, что плетётся за нами следом с утра до вечера, глаз не смыкая, глухая, как совести давний укор, как дурная привычка. С твоими глазами. Твои глаза — как напрасное слово, как возглас без звука, безмолвие. Такими ты видишь их каждое утро, над одиноким своим отраженьем склоняясь. О дорогая надежда, в тот день наконец-то узнаем и мы: ты — жизнь и ты — пустота. На каждого смерть по-другому посмотрит. Моя — на меня — твоими глазами, и что-то случится, как будто расстался с дурною привычкой, как будто увидел, как в зеркале мёртвое всплыло лицо, как будто услышал я сжатые плотно уста. Безмолвие. Мы погружаемся немо в пучину.

И тогда, малодушные, мы, что шёпот вечерний любили, и дома, и тропинки над речкой, и сомнительный цвет абажуров в заведеньях особого толка, и подсахаренную боль, о которой молчали, - мы живую нарушили цепь, вырвав руки из рук, и умолкли, но сердце содрогнулось от крови. Больше не было нежности, и отчаянья не было на тропинке над речкой: пробудившись от рабства, мы узнали, что мы одиноки, и причислили к жизни себя.

У смерти приходящей глаза будут твои. Сопровождать меня с утра до ночи неустанно, Стыдясь как-будто за привычки скверные свои За тот абсурд, за крик немой... Как будто говорят, но всё так несказанно. И утро каждое, на отражение в зеркале смотря, И тлея в предвкушении надежду хрупкую, Глядим и думаем: «Мы живы! Опасения наши зря!» Иль вижу смерти тень я жуткую... И каждого из нас ждёт смерть своя. Мы смотрим на неё, но что же с нами? И в зеркале мы видим только тень И слышим мы сомкнувшиеся зубы, И покидая нашей жизни день В водоворот летим мы быстро, стиснув зубы.

... судьба непричастна к страданиям мира, непричастна к тому, что невзвидели света они: виноват человек. Было хоть бы куда податься, голодать на свободе, решительно бросить «нет!» этой жизни, пускающей в ход состраданье, и любовь, и семью, и клочок земли, чтобы нас по рукам связать.

В приоткрытом окне — лицо человека над равниною моря. Лёгкие пряди вторят мягкому ритму бескрайнего моря. Нет решительно воспоминаний на этом лице, Только тень мимолётная, словно от облака. Тень влажна и прохладна, подобно песку в углублении пляжа в сумерках. Нет решительно воспоминаний. Только шёпот - голос моря, сделавшийся воспоминаньем.

Бывает, что женщина встречает жалкую развалину и решает сделать из нее здорового мужчину. Иногда это удается. Бывает, что женщина встречает здорового мужчину и решает сделать из него жалкую развалину. Это ей удается всегда.