Инферно

Венеция, где нет никаких автомобилей, наслаждается блаженным отсутствием обычного наземного транспорта и метро, тут не услышишь сирен, тут звуковое пространство полностью отдано живому, немеханическому переплетению человеческих голосов, голубиного воркования и музыки, доносящейся из кафе под открытым небом, где скрипачи играют посетителям серенады. На слух Венеция не похожа ни на какой другой крупный город на свете.

Приятно сознавать, что люди с IQ за двести тоже не боги.

Поверьте мне, я-то знаю, каково это — быть в полном одиночестве... а самое тяжкое одиночество на свете испытывает человек, которого не поняли. Оно может лишить его связи с реальностью.

Человеческий ум физически не в состоянии прекратить деятельность. Душа жаждет эмоций и будет продолжать искать топливо для этих эмоций — положительных или отрицательных. Ваша проблема в том, что вы подбрасываете им не то топливо.

Нет ничего более плодотворного... и более разрушительного... чем блестящий ум, сосредоточенный на одной цели.

Она пыталась дружить, но у сверстниц и сверстников на уме были пустые вещи, которые её не интересовали. Она понуждала себя уважать старших, но они в большинстве своем казались ей взрослыми детьми, не понимающими даже простейших основ окружающего мира и, что самое неприятное, не питающих к нему любопытства и не испытывающими тревог на его счёт.

Я знаю, вы хотите убежать, но я вам не позволю. Рано или поздно вам надо научиться кому-то доверять.

Наука развивается настолько быстро, что уже никто не знает, где проходит линия, за которую нельзя заходить.

Поверьте мне, я знаю, что такое чувствовать себя полностью одинокой... а худшее одиночество в мире — это изоляция, в которую ты попадаешь, когда тебя не понимают. И такая изоляция способна привести к тому, что человек уже не воспринимает реальность адекватно.

Вдруг Лэнгдону показалось, что его окутывает некий призрачный занавес, словно длинные пальцы невидимой руки тянулись к нему из-под земли и скребли его плоть. Музыка. Так симфонический хор в сто голосов спел известный пассаж, четко произнося каждый слог жуткого текста Данте. — Lasciate ogne speranza, — пели они, — voi ch'entrate. Эти шесть слов — известная строка Данте «Ад» — взлетели от подножия колодца, как зловещее дыхание смерти. Под аккомпанемент труб и рожков хор снова спел это предостережение: — Lasciate ogne speranza voi ch'entrate. Оставь надежду тот, кто сюда входит.

В конце концов, они ведь были чужие друг другу — они всего лишь проделали вместе короткий и странный путь, а теперь достигли развилки, откуда каждому предстояло идти в свою сторону.

Спросите себя, что последовало за Черной Смертью. Мы все знаем ответ. Ренессанс. Возрождение. Так было всегда. За смертью следует рождение. Чтобы достичь Рая, человек должен пройти через Ад.

Один несчастный голубь проворковал некстати — и все пошло прахом.

К счастью, сребролюбие – интернациональный грех.

... совпадения бывают на свете гораздо реже, чем думает большинство людей.

Чудно: от кошмаров обычно просыпаются, а у Лэнгдона было ощущение, что он, проснувшись, погрузился в новый. (Ирония заключалась в том, что, когда люди просыпаются, их кошмар прекращается, а Лэнгдону казалось, что кошмар начался именно тогда, когда он проснулся.)

Лэнгдон всё время предостерегал своих студентов от поиска в Гугле самих себя — новое экстравагантное времяпрепровождение, которое отражало навязчивую идею стать знаменитостью, которой теперь, казалось, обзавелась американская молодёжь.

Помни нынешний день... ибо с него начинается вечность.

Кто-то рассказывал Лэнгдону, что сейчас к этой мифологической метафоре прибегают на встречах членов Общества анонимных алкоголиков, обсуждая положение пьяницы, сидящего перед стаканом с выпивкой: его мозг говорит, что спиртное повредит ему, но сердце жаждет утешения, которое оно может подарить. Мораль при этом, очевидно, такова: не думай, что тебе одному так туго приходится, — даже боги не могли поладить друг с другом.

Это конфликт между Аполлоном и Дионисом — знаменитая мифологическая дилемма. Старая как мир война между сердцем и разумом, которые редко хотят одного и того же.

— Я читал, что в США примерно шестьдесят процентов всех затрат на здравоохранение уходит на пациентов, доживающих последние полгода своей жизни. — Верно, и хотя наш разум говорит: «Это безумие», сердце требует: «Не дайте бабушке умереть — пусть живёт подольше».

Прости их, ибо не ведают, что творят. Но в истории бывают моменты, когда невежество становится... когда даровать прощение может только мудрость.

Однако это были ещё цветочки — ягодки ждали впереди.

Время — единственное, чего не купить даже за все мои несметные богатства.

Существует только одна форма инфекции, которая распространяется быстрее, чем вирус. И это — страх. (Лишь одна эпидемия распространяется быстрее вируса, — подумала она. — Это страх.)